Элфин в желтых матерчатых одеяниях скользили, покачиваясь, вперед. В воздухе, отражаясь от стен, звенела музыка Тома. Враги приближались — неторопливо и неумолимо, понимая, что добыча никуда не денется.
В руках у передней пары были блестящие бронзовые мечи. С клинков капало что-то красное. Бедняга Ноэл…
— Из года в год, из века в век, — затянул Том, — бредет куда-то человек…
Мэт слушал, и в голове у него расцветали воспоминания. Голос Тома уносил его в далекое прошлое, где память Мэта сливалась с памятью других людей: дни, когда он умирал, дни, когда он жил, дни, когда он сражался и когда одерживал победы.
— Хочу заполнить те дыры, — зашептал он себе под нос. — Да, именно так я и сказал. И Илфин сделали одолжение, наделили меня чужими воспоминаниями.
Морейн снова закрыла глаза, но улыбалась, слушая музыку Тома. Поначалу Мэт решил, что менестрель хочет убаюкать Элфин, но теперь догадался, что песня предназначалась Морейн: последняя грустная песня, посвященная неудачному спасению.
— Везде, где ни окажется, — пел Том красивым, звучным голосом, — от страха не откажется…
— Я хотел заполнить дыры, — повторил Мэт, — и меня наделили воспоминаниями. Это был первый дар.
— Ведь страх и в битве подсобит, и на привале сохранит…
— Но я, сам того не понимая, попросил кое о чем еще, — продолжал Мэт. — Сказал, что хочу отвязаться от Айз Седай и от Единой Силы освободиться. И мне дали медальон. Еще один дар.
— Всегда носи свой страх с собой. Докажет он, что ты — живой!
— И… была еще одна просьба. Я сказал, что хочу вернуться в Руидин. Илфин дали мне все, о чем я просил. Воспоминания, чтобы заполнить дыры в памяти. Медальон, чтобы защититься от Силы…
Ну а дальше? Дальше его отправили в Руидин болтаться на веревке. Но это была цена, а не исполнение просьбы.
— И мне по этому пути, — повысил голос Том, — брести куда-то и брести!
— Но мне дали кое-что еще, — прошептал Мэт и опустил взор на ашандарей в своих руках. Элфин зашипели громче.
«Таков исконный договор, и он провозглашает».
Эта фраза на древнем наречии была начертана на древке оружия — под клинком, украшенным силуэтами двух воронов.
«Мысль — это времени стрела, и память не истает».
Зачем ему дали это копье? Ведь он не просил никакого оружия… Мэт никогда об этом не думал.
«Цена уплачена. Свое просивший получает».
«Нет, об оружии я не просил. Я просил, чтобы меня выпустили…»
«И мне дали ашандарей».
— И с непомерной ношей на горбу, — пропел во весь голос Том последнюю строчку, — бесстрашно встречу я обманщицу-судьбу!
Мэт развернул ашандарей клинком вперед и вонзил его в стену. Острие утонуло в пористом подобии камня, и из отверстия, словно кровь из рассеченной вены, хлынул свет. Мэт с криком навалился на древко, загоняя оружие глубже, и из стены покатились световые волны.