Он приналег на копье, направляя клинок под углом вниз, оставляя в стене косой разрез. Затем Мэт двинул ашандарей вверх, вычерчивая перевернутый треугольник. Из разрезов хлынул свет, который, омывая Мэта и сталкиваясь с его телом, как будто издавал треньканье. Элфин столпились у входа в зал, совсем рядом с Томом; они шипели, но боялись угодить под это мощное сияние.
Мэт дополнил рисунок волнистой линией, проведя ее сверху вниз через центр треугольника. Ослепленный ярким светом, он едва видел, что делает. Фрагмент стены перед ним отвалился, обнажив сияющий белый туннель, словно высеченный в стальном монолите.
— Чтоб меня… — прошептал Том, поднимаясь на ноги.
Пронзительно визжа от злобы, Элфин ворвались в комнату — одной рукой прикрывая глаза от света, в другой сжимая изогнутый меч.
— Выноси ее! — закричал Мэт, разворачиваясь лицом к врагам. Подняв ашандарей, он хрястнул первого Элфин по физиономии тупым концом древка. — Иди!
Том схватил Морейн, но оглянулся на Мэта.
— Иди же! — повторил тот и врезал по руке второму Элфин.
Том прыгнул в проем и исчез. Мэт улыбнулся, не переставая крутясь среди клыкастых тварей и колотя их ашандареем по ногам, рукам и головам. Их было множество, но все как будто были ослеплены то ли светом, то ли яростным желанием добраться до противника. Элфин спотыкались о тех, кого успел уронить Мэт, и вскоре на полу образовалась груда извивающихся тел; змееподобные существа гневно шипели, роняя слюну с клыков. Некоторые пытались переползти эту кучу малу и дотянуться до Мэта, но тот отступил и коснулся шляпы:
— Похоже, в эту игру все-таки можно выиграть. Передайте лисам, что я премного благодарен за подаренный мне ключ, а вам, свиные задницы немытые, желаю сгнить в растреклятом пепле пламенеющей бездны. Счастливо оставаться, гады ползучие!
Придерживая шляпу, он прыгнул в портал.
Вокруг сразу стало белым-бело.
Что-то не так
По стойке шатра снаружи тихонько постучали.
— Войдите, — сказала Эгвейн, не переставая перебирать разбросанные по столу документы.
В палатку скользнул Гавин. Он отказался от богатой одежды, сделав выбор в пользу коричневых штанов и рубашки полутоном светлее. На плечах — меняющий цвета плащ Стража; благодаря таким плащам Стражи будто сливаются с окружающим. Сама же Эгвейн была в импозантном сине-зеленом платье.
Послышался шелест плаща — Гавин сел подле стола:
— На подходе армия Илэйн. Сестра передала, что планирует посетить наш лагерь.
— Отлично, — отозвалась Эгвейн.
Гавин кивнул, но он был встревожен. Способность чувствовать все многообразие эмоций посредством уз — крайне полезная штука. Знай Эгвейн, сколь глубока преданность Гавина, связала бы его несколькими неделями раньше.