Несколькими жестами Фортуона объяснила Селусии, что надо сказать. Та внимательно следила за ее движениями. Половина ее головы была выбрита, а вторая, на которой еще не отросли волосы, прикрыта тканью. Рано или поздно Фортуоне придется выбрать нового Глашатая, поскольку теперь Селусия стала ее Говорящей Правду.
— Покажи, на что способна эта женщина, — огласила Селусия жесты Фортуоны.
— Суффа, — Мелитене погладила дамани по голове, — продемонстрирует императрице — да живет она вечно, — Силу, рассекающую воздух.
— Прошу, — Суффа с мольбой взглянула на Фортуону, — выслушайте меня, пожалуйста. Я Престол Амерлин.
Мелитене шикнула, и Суффа широко раскрыла глаза, отреагировав, судя по всему, на вспышку боли, пришедшую через ай’дам, но все равно продолжила:
— Я могу предложить вам огромную награду, всевластная императрица! Дайте мне свободу, и я пришлю вместо себя десять женщин. Нет, двадцать! Самых могущественных женщин в Белой Башне! Я… — Она осеклась и со стоном упала на коврик.
Мелитене покрылась испариной. Глядя на Селусию, она заговорила быстро и нервно:
— Умоляю, передай нашей императрице — да живет она вечно, — что мои глаза опущены долу, поскольку я не сумела выдрессировать эту дамани надлежащим образом. Суффа на удивление упряма, несмотря на плаксивость и постоянное стремление предложить других вместо себя.
Какое-то время Фортуона не шевелилась, позволив Мелитене обливаться холодным потом. Наконец она сделала Селусии знак продолжать говорить.
— Императрица не сердится на тебя, — огласила та. — Подобное упрямство демонстрируют все марат’дамани , называющие себя Айз Седай.
— Прошу передать Величайшей из великих мою благодарность, — с явным облегчением промолвила Мелитене. — Чтобы доставить удовольствие Той-Чьи-Глаза-Смотрят-Вверх, я заставлю Суффу показать, на что она способна. Но нельзя исключать, что эта дамани снова утратит самообладание.
— Можешь продолжать, — огласила Селусия.
Опустившись на колени подле Суффы, Мелитене заговорила — сперва резко, затем утешительно. Она умела обращаться с бывшими марат’дамани и действовала весьма искусно. Разумеется, Фортуона тоже считала себя неплохим укротителем дамани. Повиновения от марат’дамани она добивалась умело и получала от этого такое же удовольствие, с каким ее брат Халвейт дрессировал диких гролмов . Жаль, конечно, что его убили подосланные убийцы. Это был единственный брат, который ей нравился.
Наконец Суффа снова встала на колени, и Фортуона с любопытством подалась вперед. Суффа склонила голову, и воздух перед ней рассекла сверкающая полоса чистого света. Она развернулась, и прямо перед троном появилось отверстие. По ту сторону от него шелестели деревья. У Фортуоны перехватило дух, когда мимо портала промелькнул белоголовый ястреб. Знамение великой силы. Охнула даже вечно невозмутимая Селусия, хотя трудно было сказать, что ее впечатлило: то ли портал, то ли знамение.