Перрин кивнул, а Фэйли искренне изумилась. Как такое вообще произошло и почему Перрин нисколько не удивлен?
— Где он был? Чем занимался? — спросил Перрин.
— Говорит, что намерен сломать оставшиеся печати на узилище Темного, — нахмурила брови Илэйн. — Ясное дело, мы должны расстроить этот идиотский план. Кстати, ты мог бы помочь. Чтобы отговорить Ранда, Эгвейн собирает целую коалицию.
— Да, помочь я мог бы, — согласился Перрин.
— Ты знаешь, где он сейчас? — спросила Фэйли.
Благодаря видениям Перрин имел представление, где искать Дракона, но ей надо было выяснить, что известно Илэйн.
— Нет, — ответила та. — Но знаю, где он будет.
Фортуона Атаэм Дэви Пейндраг, правительница Блистательной Шончанской империи, гордо вошла в Дрессировочный зал. На ней было великолепное платье из золотистой ткани, скроенное по последней имперской моде — с разрезом спереди чуть выше колен и такое длинное, что шлейф несли целых пять да’ковале.
Ее голову венчал нарядный, малиновый с золотом шелковый убор с красивыми крыльями — точь-в-точь как у летящей совы и тоже шелковыми, — на руках сверкали тринадцать браслетов, все с разными узорами из драгоценных камней, а на шее — длинные бусы из горного хрусталя. Минувшей ночью Фортуона услыхала над окном сову, выглянула наружу, но сова не улетела. То был знак, что действовать надо с великой осторожностью, поскольку в ближайшее время будут приняты важные решения. В такие дни надлежит носить украшения с самой мощной символикой.
Когда она переступила порог, то, завидев ее, собравшиеся простерлись на полу — все, за исключением Стражей Последнего часа. Эти мужчины в броне, окрашенной в кроваво-красный и темно-зеленый цвета, поклонились, но не опустили глаз, зорко высматривая любую угрозу.
Окон в просторном зале не имелось. У одной из стен рядами выстроились керамические горшки: здесь дамани осваивали разрушительные плетения. Пол устилали плетеные коврики; на эти коврики падали, корчась от боли, строптивые дамани. Увечить их было неразумно: дамани — один из важнейших инструментов империи, они намного более ценны, чем лошади или ракены. Если животное артачится, его не убивают, но наказывают и продолжают дрессировать, пока оно не освоит нужные трюки.
Фортуона прошагала по залу и остановилась возле установленной здесь точной копии императорского трона. Она нередко приходила сюда и наблюдала за обучением дамани или за тем, как их приводят к покорности. Это ее успокаивало. Трон стоял на некотором возвышении; пока Фортуона поднималась по ступеням, да’ковале не выпускали из рук шелестевший шлейф. Повернувшись лицом к залу, Фортуона подождала, пока слуги расправят платье сзади и по бокам, после чего ее взяли под руки и усадили на трон так, чтобы длинные золотистые юбки задрапировали помост и спереди.