Эти юбки были расшиты письменами имперской власти: «Императрица и есть Шончан», «Императрица живет и будет жить вечно», «Повиновение императрице есть закон», и Фортуона являла собой ожившее знамя могущества империи.
Селусия заняла свое место на нижней ступени помоста, после чего присутствующие поднялись на ноги. Дамани, разумеется, остались коленопреклоненными. Их было десять, и они, низко склонив голову, смотрели в пол. Державшие их поводки сул’дам изредка поглаживали своих подопечных по голове и делали это с любовью.
Вошел король Беслан. Он обрил почти всю голову, оставив лишь прядь темных волос на самой макушке. Семь из его ногтей были покрыты лаком — на один ноготь больше, чем у любого по эту сторону океана, за исключением Фортуоны. Он по-прежнему одевался по-алтарски, в бело-зеленую форму. Фортуона не настаивала, чтобы он сменил этот наряд на шончанское облачение.
Насколько ей было известно, после своего возвышения Беслан так и не надумал убить императрицу. Поразительно. Любой из шончан немедленно стал бы плести интриги. Одни подослали бы к ней наемных убийц, другие ограничились бы лишь преступными замыслами, делая вид, что поддерживают Фортуону, но все без исключения подумывали бы, что пора лишить ее жизни.
Многие по эту сторону океана мыслили иначе. Фортуона не приняла бы это на веру, не познакомься она с Мэтримом. Вот и самая явная причина, по которой она должна была отправиться с ним. Жаль, что запоздала с истолкованием знамений.
К Беслану присоединились несколько низших Высокородных и капитан-генерал Лунал Галган, плечистый мужчина с гребнем седых волос на голове. Зная, что он в фаворе у императрицы, другие Высокородные считались с его мнением. Если здесь все сложится, то по возвращении в Шончан и после наведения порядка Фортуона сможет возвысить Галгана, приняв его в императорскую семью, ряды которой необходимо будет пополнить: нет никаких сомнений, многие были казнены или убиты. Галган был ценным союзником. Он не только открыто выступил против Сюрот, но и предложил напасть на Белую Башню, и эта атака прошла неплохо и даже отлично.
Тучная и седовласая Мелитене — дер’сул’дам Фортуоны — шагнула вперед и исполнила еще один поклон, не выпуская из рук поводка дамани с темно-каштановыми волосами и покрасневшими белками глаз. Как видно, эта дамани много плакала.
Делая вид, будто смущена ее слезами, Мелитене поклонилась совсем уж низко, и Фортуона решила не обращать внимания на безобразное поведение этой дамани: несмотря на вздорность, она была ценной добычей.