— Ясно, мастер Генхальд, — отозвался старшой, которого звали Джайм Торфинн, — долговязый парень с припорошенной пылью каштановой шевелюрой. Он по-прежнему касался Истинного Источника. Бурный поток мощной силы — крайне притягательная штука, и мало кто способен разъединиться с ним, не испытав при этом чувства утраты.
М’Хаэль рекомендовал не прерывать связь с Источником. Говорил, что так обучаемые быстрее научатся контролировать саидин. Андролу и раньше были знакомы другие притягательные ощущения, в чем-то похожие на работу с Силой: боевой раж, опьянение, вызванное необычными напитками с островов Морского народа, головокружительное чувство победы… Когда захлестывают подобные чувства, непросто удержать себя в руках и не забыть, кто ты есть. Саидин же соблазнительнее, чем все это, вместе взятое.
Но такими соображениями он с Таимом не делился. Не его это дело, читать лекции самому М’Хаэлю.
— Дайте-ка покажу, что такое прямая линия, — сказал Андрол.
Он набрал полную грудь воздуха и очистил сознание от эмоций, пользуясь для этого старым солдатским трюком, которому обучил его самый первый наставник, учивший владеть мечом, однорукий старик Гарфин, понять которого было почти невозможно из-за жуткого акцента, присущего иллианским селянам. У Андрола тоже имелся легкий тарабонский акцент — по крайней мере, так ему говорили, — но за годы жизни на чужбине он сделался почти незаметным.
Он почувствовал, как в этой пустоте — в этом «ничто» — начинает бурлить саидин, и ухватился за нее, как хватаются за шею понесшей лошади в надежде если не править ею, то хотя бы удержаться в седле.
Саидин — просто чудо, пьянит сильнее любого зелья, и мир становится прекраснее — сочнее, что ли… Андрол удерживал эту грозную Силу, и ему казалось, что он выходит за пределы иссохшей бренной оболочки и оживает по-настоящему, а стремительные волны саидин вот-вот подхватят его и унесут прочь.
Он действовал быстро, сплетая тончайшую струйку Земли — насколько мог, ибо в работе с Землей был слабее всего, — и аккуратно подровнял бортики рва.
— Если оставить по сторонам выступающие комья земли, — по ходу дела объяснял он, — то вода во рву будет их подмывать и станет мутной. Чем ровнее и крепче стенки, тем лучше. Понятно?
Солдаты закивали. На потных лбах и щеках темнели разводы грязи, но черные мундиры оставались чистыми. В особенности рукава. При такой работе глянь на рукава — и сразу поймешь, уважает ли человек свою форму. Чтобы не пачкать рукава мундиров, двуреченцы в этот теплый день утирали пот носовыми платками.