Мгновением позже к атаке присоединился Перрин. Губитель, ругаясь, исчез из-под лап Прыгуна, возник на дальнем перекрестке и пустился бежать, оставляя за собой размытый след.
Перрин бросился вдогонку. Следом мчался Прыгун.
«Как ты нашел меня?» — мысленно спросил Перрин.
Вы двое бестолковых щенков, — отозвался Прыгун. — Слишком много шума. Будто кошки дерутся. Так и нашел.
Перрин нарочно не показывал Прыгуну, где его искать. После того как у него на глазах погибла Танцующая-среди-Дубов… В общем, сражаться в этом бою должен был только Перрин. Теперь же, когда тер’ангриал находился вдали от Гэалдана и у его армии появилась возможность Переместиться, ему не хотелось рисковать жизнью других волков.
Однако сколько ни уговаривай, Прыгун не отстанет. Перрин снова зарычал. Он преследовал Губителя, и рядом с ним мчался волк.
Тяжело дыша, Эгвейн присела у стены. Глаза заливал пот. На стене напротив застывали капли расплавленного камня — последствия удара огненным шаром.
В коридоре Башни стало тихо. На стене мерцали светильники, а за окном, между Башней и черными тучами Эгвейн видела фиолетовое небо. Казалось, бой длился несколько часов, хотя на самом деле прошло минут пятнадцать. Эгвейн понятия не имела, где сейчас Хранительницы Мудрости.
Беззвучно ступая — скрадывать шаги помогало плетение против подслушивания, — она тишком пробралась по коридору и выглянула из-за угла. Повсюду темно. Эгвейн двигалась осторожно, но решительно. Башня — ее владения, и теперь на эту территорию вторглись — так же, как при нападении шончан. Однако сегодняшняя битва в корне отличалась от предыдущей. В тот раз враги действовали с апломбом, и заметить их было нетрудно.
Чуть дальше по коридору была дверь. Под ней виднелся тусклый свет. Эгвейн подготовила нужные плетения и перенеслась в комнату, где шептались две женщины. Одна держала в руках световую сферу. Эванеллейн и Местра, Черные сестры, бежавшие из Белой Башни.
Эгвейн выпустила огненный шар, и Местра растворилась в пламени. Эванеллейн взвизгнула. Эгвейн прибегла к трюку, которому научила ее Найнив: она вообразила , что Эванеллейн глупа. Что она не способна ни думать, ни реагировать на опасность.
Глаза женщины остекленели, челюсть отвисла. Мысль куда стремительнее любого плетения, но Эгвейн медлила. И что теперь? Убить беззащитного врага? При этой мысли ее едва не вывернуло. «Я могла бы взять ее в плен. Подойти, а потом…»
В комнате стало одним человеком больше. На новоприбывшей было роскошное черное платье с серебристой оторочкой. Вокруг нее клубилась тьма, сотканная из черных лент и шуршащих юбок. Неестественный образ, но весьма впечатляющий: такое возможно только здесь, в Тел’аран’риоде.