Ботинки альва — даже после карабканья в окно почему-то оставшиеся безупречно чистыми и сверкающими — протопали мимо, он наклонился и что-то поднял с пола.
— «Паныч, купи кирпич!» — с удивительным искусством подражая голосу давешнего мальчишки, сказал Йоэль и… прямо перед Митиным носом вдруг повисла… четвертинка кирпича. На крепком кожаном шнурке, намотанном на манер пращи.
— Не мелите чепухи! — Митя вырвал обломок кирпича и… уставился на уцелевший край клейма. Клейма в форме серпа.
— Мне почему-то кажется, что после того как господин трупарь долбанул «вашего» мертвяка этим кирпичом, поднять его уже не получится.
— Нет никакого… мертвецкого кирпича! — слабеющим голосом выдавил Митя. — Я его выдумал! Для губернаторши…
— Ай-яй-яй, еще одну бедную даму обидели! Обманули! — покачал головой альв. — В любом случае, не пора ли нам убираться отсюда, пока господин трупарь не очнулся?
Словно в поддержку его словам из-за прозекторского стола донесся стон.
— Помогите! — прошептал Митя, наклоняясь над трупом.
— Я вообще-то портной для живых… а не камердинер для мертвых! — прошипел альв. В четыре руки они подхватили труп и с маху закинули его на стол.
Стон повторился, и за край прозекторского стола ухватилась рука. Зашарила в поисках опоры…
Митя стремительно накрыл мертвеца простыней и ринулся к окну. Ухватился за подоконник, подтянулся, ввинтился в окно, чувствуя как Йоэль беспардонно подпихивает его в зад, пробкой вылетел наружу, протянул руку альву…
Они бегом ринулись прочь по переулку!
Остановились, только выскочив на Тюремную площадь. С большим трудом Митя заставил себя перейти на шаг.
— Трупарь — пропойца и… Да он сам решит, что ему померещилось! Надеюсь…
— Одежду-то мы снять не успели. Надеюсь, ваш проницательный батюшка не выйдет по ней на моих дядюшек. — с сомнением пробормотал Йоэль.
— Митя? Что это ты тут? — раздался за спиной удивленный голос.
— Отец… — безнадежно вздохнул Митя.
Лицо у отца было уставшим — будто спал он мало, или не спал вовсе. Под глазами залегли синие тени. Маячивший за его спиной усатый городовой с любопытством поглядывал поверх стопки пухлых канцелярских папок то на Митю, то на альва. Жандармский ротмистр Богинский, как всегда подтянутый, держался чуть в стороне, но его взгляд сперва скользнул по Митиным растрепавшимся волосам, потом уперся в шею с запекшимся следом пореза:
— Первый опыт бритья, Дмитрий?
— Действительно, эк ты неловко… — отец поглядел обеспокоенно. — Сказал бы, я б тебя научил…
— Ничего, я… — Митя подтянул ворот сорочки и беззастенчиво объявил. — Это вот маэстро Йоэль был несколько неловок!