«От этих дам никаким топором не отмашешься!» — злобно подумал Митя, глядя на безобразно потешающегося отца. Вот почему так? Ты то сражаешься, то интригуешь, то упокоиваешь, то поднимаешь… и все это ради приличного гардероба! Но стоит появиться дамам — и ты уже обязан уступить всё, за что боролся. Даже почти что с боем добытого альва — просто потому, что они… дамы. И если Митя лишит их новых платьев, то будет единодушно признан в свете тираном, деспотом, и хуже того — скупердяем. А если они лишат Митю нового гардероба, то… их никто не осудит, потому как они же дамы, им нужнее. Натуральное, как говорили древние римляне, discrīminātio! Хоть и впрямь в борцы и рэволюционэры подавайся!
— Господин Альшванг, я просил бы вас о любезности! — сквозь сцепленные зубы процедил Митя. — Могли бы вы… после того как озаботитесь моим гардеробом… сшить моей кузине Ниночке платье… два… нарядное и повседневное… за счет моего ежемесячного содержания. — и злобно уставился не на альва — на отца. Дескать, доволен?
Альв не ответил, но голову наклонил благосклонно — вроде как согласился.
— Только Ниночке? — усмехнулся отец. — Тетушку не облагодетельствуешь?
— Разве я похож на святого? — с ледяной яростью поинтересовался в ответ Митя.
— Не ерничай! — поморщился отец.
Из дверей участка вдруг вылетел давешний городовой, уже без папок, и со всех ног ринулся к отцу.
— Ваше высокоблагородие, имею честь доложить, трупорез-то наш… того… в мертвяках запутался. Не сходятся они у него: то есть, то нету!
— Пьян? — брезгливо спросил отец.
— С похмелья. — не стал отрицать городовой.
— Мертвые поднимались?
— Да сейчас вроде лежат смирнехонько, но надо, чтоб вы глянули, опытным глазом-то…
— Мы, пожалуй, пойдем. — Митя уцепил альва за локоть и торопливо поволок прочь.
Они отшагали почти квартал, когда Йоэль вдруг задумчиво сказал:
— А рюши… или как ваш батюшка выражается, рюшки… вам не пойдут.
— Почему это? — возмутился Митя. — У меня была сорочка, с таким пластроном… — он пошевелил пальцами, изображая на груди сорочки нечто вроде оборок. — Из лионского шелка! Изрядно мне шла.
— Тогда, может, и шла… — покачал головой альв. — А к тому времени как я с вашим гардеробом закончу… Нет, не пойдет! — и отрешенным взглядом уставился внутрь себя, перестав отвечать на вопросы.
Оставалось лишь надеяться, что там — внутри себя — они видит Митины новые сорочки, пусть даже без пластрона в оборках:
— Что ж, не буду вас задерживать, маэстро. Касаемо же нашего общего дела: сообщу, как только мы будем готовы.
— Кто такие эти мы , и что все вы собираетесь делать, вы, господин Меркулов, мне сообщать не собираетесь.