Альв воззрился на Митю в возмущении.
— Булавку воткнул? Не иначе как во всю длину. — вздернул брови ротмистр. — Мне казалось, вы шьете только на дам, господин Альшванг.
— Маэстро уже случалось обшивать мужской пол. — объявил Митя.
И ведь чистейшую правду сказал: мертвецу в переулке альв штаны подшивал? Подшивал!
— Так что я не первый. Да и я настаивал.
— Напористости господина Меркулова-младшего трудно противостоять. — светски улыбнулся альв.
— Стоило ли так давить на господина Альшванга, если к твоим услугам скоро будут лучшие столичные портные.
— Они не альвы. — мгновенно помрачнел Митя.
— Готовите триумфальное возвращение, Дмитрий? — протянул ротмистр. — Уверен, когда вы назовете своего портного — Альшванг из губернии! — Петербург будет потрясен.
Будь в городе лавочка по продаже издевки с сарказмом, Богинский стал бы ее бессменным поставщиком!
Йоэль вспыхнул: мраморной белизны альвийский лоб вдруг пошел совершенно по-человечески некрасивыми красными пятнами, а кончики острых ушей аж засветились, как два фонарика.
Митя зло прищурился: ротмистр намекает, что его альвийский портной недостаточно хорош, потому что еврей? А не много ли этот жандарм на себя берет?
— Разделяю вашу уверенность, Александр Иванович. — мягко улыбнулся Митя. — Это ведь серьезные господа из жандармского управления сперва думают: кто альв, кто еврей, кто дворянин, а кто разночинец. А мы, светские щеголи, первым делом ценим хорошо исполненную работу и пребываем в наивном убеждении, что ладно скроенный сюртук национальности и вероисповедания не имеет. Так что да, я уверен, достоинства гардероба от господина Альшванга скажут сами за себя.
— Замечательно, что светские щеголи не вмешиваются в дело государственного управления, правда, ротмистр? — усмехнулся отец. — А то невесть до чего б дошли: может даже и людей стали бы оценивать… как сюртуки. По достоинствам.
«И не говорите! — уныло подумал Митя. — Как так вышло, что с вами, господа, я почти настоящим рэволюционэром сделался?»
— Что ж, если вы так прекрасно ладите… Оставлю вас с вашими сюртуками… Пойдемте! — скомандовал отец, и Богинский разом с нагруженным папками городовым, направились ко входу в участок. — Передай тетушке, что я сегодня поздно… — увидел, как Митя сморщился и мученически вздохнул. — Из-за чего вы опять не поладили?
— Тетушка обижена, что я не уступил им с Ниночкой очередь на пошив у господина Альшванга. — отчеканил Митя. Он ни мгновения не сомневался, что сейчас его будут укорять.
Отец в очередной раз страдальчески вздохнул:
— Митя, я понимаю, что одежда это… нечто важное и дорогое для тебя… Хотя видят Предки — не понимаю, почему! Но… сейчас выходит, ты, отважный боец… встретивший варягов с топором в руках… состязаешься с дамами за… рюшки? Кому их раньше пошьют? — губы его расползлись в неудержимой улыбке, и он… самым натуральным образом захихикал.