Ответ пришел почти сразу: «Еду».
Когда он приехал, я уже не плакала и не дрожала. Я была в той опасной фазе злости, когда внутри все становится слишком четким.
— Он начал рассказывать, что мы с тобой были вместе еще до моего ухода, — сказала я с порога.
Андрей не удивился. Только лицо стало жестче.
— Понятно.
— Нет, не понятно, — ответила я. — То есть да, логично. Но мне все равно не понятно, как человек может быть настолько… последовательным в подлости.
Он снял куртку, поставил телефон на тумбу и посмотрел на меня внимательно.
— Потому что для него это уже не про правду. Это про восстановление позиции.
— Он хочет выставить наш брак так, будто это я его разрушила.
— Да.
— И твою дружбу с ним — тоже.
— Да.
Я резко отвернулась к окну.
— А самое мерзкое, что для многих это будет удобнее, чем настоящая версия. Потому что если принять правду, придется признать, что внешне приличный мужчина годами жил двойной моралью, а жена не просто «не заметила», а слишком долго жила внутри психологической воронки. Людям это тяжело. Им нужен виновный попроще. Желательно женщина.
Андрей подошел ближе, но не коснулся меня.
— Что ты хочешь сделать?
Я повернулась к нему.
— А у меня есть варианты?
— Есть.
— Какие?
— Промолчать. Ответить публично. Дать это юристу. Или поговорить с ним один раз так, чтобы у него не осталось иллюзий.
Я смотрела на него и вдруг поняла, что в этом и разница между ним и Ильей. Один всегда заходил в мои решения как в свое право. Другой — как в пространство, где варианты остаются моими.
— Поговорить, — сказала я. — Один раз. Но не потому, что я хочу ему что-то объяснить. А потому, что он лезет уже не в прошлое. Он лезет в то, что я строю сейчас.
— Я буду рядом.
— Нет.
Он чуть нахмурился.
— Вера.
— Не в смысле один на один с ним ночью в квартире. В смысле — рядом, если понадобится. Но говорить буду я.
Он выдержал паузу и кивнул.
— Хорошо.
Встречу назначил сам Илья. Точнее, я написала ему первой: «Завтра. В шесть. Кафе на Невском у арки. Один разговор. Потом — только через юристов и по делу». Он ответил быстро. Слишком быстро. Видимо, ждал, что я наконец выйду из молчания. Наверное, был уверен, что снова сможет завести меня в старую ловушку объяснений и оправданий. Но теперь дело было не во мне одной. Он полез туда, где я впервые начинала строить не выживание, а жизнь.
На следующий день я пришла раньше. Не потому что нервничала. Хотя нервничала тоже. Скорее потому, что хотела успеть сесть, выдохнуть, поставить чашку кофе перед собой и встретить его не на ходу, не в переходе из метро, не в том движении, где женщину легче сбить с внутренней оси.