Я внимательно разглядывала Максима. В его глазах читалась искренность, но какая же это была горькая ирония!
Он пытался вызвать ревность, а в итоге добился лишь того, что я окончательно закрылась. Как же он мог не понимать, что каждый такой поступок отдалял его от меня, а не приближал?
— С тех пор уже много воды утекло, Максим, — произнесла я тихо, чувствуя, как во мне поднимается волна усталости от всех этих разборок, от этой бесконечной войны, в которой мы оба оказались проигравшими. — Знаешь, раньше я была такой же, как и все. Попросту спряталась за хрупкую веру в то, что у нас всё уладится. Макс, я надеялась, что все эти гребаные проблемы в конце концов пройдут сами собой.
Выдохнула, на секунду усомнившись в правильности своего решения. Но уступать сейчас — значило предать саму себя.
Так, Мила, не кипишуй и вспомни о пережитом. Всё же не изобрели еще более раздражающего радара, чем женская интуиция. А она мне сейчас просто кричит в голове прямым текстом, что люди, как и хлеб, со временем только черствеют.
Я встретила его взгляд — напряженный, выжидающий.
— И я сильно сомневаюсь, что ты мог так быстро поменяться в лучшую сторону. Откуда у тебя эта непоколебимая уверенность в своей правоте? Все наши отношения построены на твоих и моих ошибках. Продолжать их крайне глупо. Если грязь заметать под ковер, она рано или поздно полезет оттуда. Так же и наш негативный опыт никуда не денется.
Я поднялась с кресла, подошла к окну. За ним кипела жизнь — чужая, безразличная к нашей драме.
— И мне не нужно перед тобой оправдываться! — резко повернулась я к нему. — В память о нашем общем прошлом пришла пора всё заканчивать. В любом случае, я буду думать, что всё, что происходит, — во благо. Больше никто не посмеет втягивать меня в такую мерзкую трясину. Я пас.
Посмотрела на него в последний раз, стараясь запечатлеть в памяти это лицо — любимое и причинившее столько боли.
— Пора завершать весь этот цирк и обнуляться. Всё это уже давно пережито, Максим. В любом случае, уговор у нас был, и я его придерживалась, — сказала я, и в моем голосе прозвучала окончательность, словно я захлопнула тяжелую дверь, отделяющую наше прошлое от настоящего.
Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах гаснет последняя надежда.
Он понимал — это не просто ссора, не временная размолвка. Это конец. Точка.
Я перевернула страницу, и никакие оправдания, никакие мольбы уже не заставят меня вернуться к ней.
— Я понял, — тихо произнес он, и в этих двух словах слышалось столько боли и смирения, что у меня на мгновение сжалось сердце.