Острые льдинки серых глаз больно резали меня вместе со словами. Я упрямо сжала губы.
— Но как же чистоплотность⁈ После такого они не могут считать тебя… порядочным, достойным доверия. Не смогут доверять твоему слову. Как заключать с тобой договоры, зная, что ты в любой момент… можешь выполнить его ненадлежаще ?
— Это официальное мнение Запада или ваше, леди? — Ингренс остановился и внимательно посмотрел на меня свысока. Отцепившись от его локтя, я не отступила, с вызовом выдержав взгляд.
— А если и мое? Мне можно на тебя положиться? Или однажды тебе будет невыгодно выполнять наш договор?
Мы встали друг напротив друга. Ингренс наклонился ко мне ближе, будто хотел поцеловать, но целовать не стал.
— Вот вы где… — из-за дерева буркнул отец, поспешно шагая к нам по поскрипывающему снегу. Демонстративно остановившись от нас метрах в пятнадцати, отец развернулся полубоком и уставился куда-то между деревьев. Ингренс глянул в его сторону с нехорошей, очень нехорошей усмешкой.
— А мне на тебя можно? — мурлыкнул рядом с губами. — Или однажды отец победит мужа?
Холодок прокрался по коже вместе с подслушивающим нас ветром.
— Что?
— Ты ведь не попыталась дать отпор отцу. Скрываешь, прячешь меня, как постыдную тайну. Сначала это было весело. Но теперь, двадцать пять клятв спустя, что будет, если мужу надоест прятаться по углам, а папенька наложит родительский запрет? Маленькая Кларисса подчинится его слову? А может добропорядочной дочери добропорядочного отца стыдно иметь отношения с нечистоплотным чудовищем Лисагора? Или ты ждешь, что я подвину твоего отца своими методами?
Он демонстративно сверкнул когтем.
— Я не… — не ожидав такого поворота, я помедлила. Ингренс не стал дожидаться моих слов.
— Я отвечу на твой вопрос. Они будут иметь со мной дело, потому что сами замараны. Мы играем в игру краплеными картами с обеих сторон, леди. Честность и добропорядочность — исключение из правил. Все обманывают там, где выгодно и говорят, что это «другое». Ты — не исключение. Все позволяют вертеть собой тому, кто имеет власть, силу, значимость… Сама подставь нужное слово. И тут ты — не исключение. Ты обвиняешь меня в манипуляциях. Но разве ты сама не позволяешь играть собой? Тому же отцу? Он тоже управлял тобой, переставлял как маленькую девочку с места на место — с лучшими побуждениями, разумеется. Признай, что это началось не с моим появлением. Полагаю, процесс длится всю твою жизнь и…
— Хватит, — я остановила его. Голос дрогнул, не удержала. Развернувшись, скорее зашагала прочь. Ингренс меня не останавливал.