Мужики соскочили на камни двора и раскланялись. Саня понял, что происходит что-то необычное и остановился, не перекидываясь и вопросительно глядя на Вову. Гости с перекошенными лицами смотрели на дракона. А Вова показал внуку давно обговорённый жест: «зарычи!» — и тот зарычал, от всей души, так что под нами как будто завибрировали камни. Наши, только этого и ждавшие, откликнулись таким радостным рёвом, что пришлые эльфы, по-моему, окончательно решили, что мы ненормальные.
— Молодец! — командным голосом сказал барон, — Свободен! Лети к себе, приводи себя в порядок! — и, поясняя гостям, — Все драконы очень чистоплотные.
Галадриэль что-то проблеяла в ответ.
Господин барон любезно пригласил гостей познакомиться с нашим Малым залом для приёмов, после чего воспоследует обед. И удалился. Доспех снимать пошёл, не весь же день в железе громыхать.
Мне в охрану сегодня выделили сплошь эльфов. Поскольку все они были разнаряжены в пух и прах, никому это особенно в глаза не кинулось. Вроде как свита. Однако эта свита очень бдительно меня пасла. А потом, были же ещё сопровождающие для гостей. Мало ли куда эти странные фантазёры попрутся.
Малый зал был интереснее, чем вы могли бы подумать. Восемь больших ниш, по четыре вдоль длинных стен, сами по себе были произведением искусства. Точнее — выполненные магами резные рамы вокруг них. Внутри каждую расписывала Лэри, и стоило вам подойти к ним — картины в нишах оживали.
Здесь были самые первые наши годы. Первые дети поселения, бегающие по разноцветному пляжу с маленьким смешным Акташем. Первый острог с устроенными прямо в его углах загонами для скота и рядами военных палаток — и поднимающийся надо всем этим огромный мэллорн. Первый праздник, на который внезапно пришли все боги этого мира. Первый мост, барон, перетаскивающий и вколачивающий огромные брёвна. Девчонки: если постоять подольше, то можно было увидеть по очереди все наши занятия: готовку, сбор ягод и грибов, рыбалку, огород. Мужики: стройка, кузня, охота… Вспашка первого поля и бегущие на приволье кони… Групповой портрет нашего поселения в первую годовщину нашего прибытия на Новую землю; посередине стояли мы с Вовой, на руках у меня сидел годовалый Мишка, а у Вовы — маленький свёрток — совсем ещё крошечный Петя, наш первенец в этом новом мире.
Возле картины с острогом остановилось несколько «эльфов» и долго смотрели. В конце концов, это же была не хроника, а… воспоминания, что ли. За несколько минут над острогом пролетел целый год. Но все взгляды постепенно стягивались в одну точку — на огромное дерево с серебристым стволом, которое стремительно выросло вверх, раскинув зелёную крону, затем на весь холодный период стало золотым, потом снова нежно-зелёным с золотистыми точками цветов, а под его кроной зазолотился ковёр из опавших листьев.