Попечитель мне требовался лишь в качестве управляющего, поскольку по законам Российской империи самостоятельное управление компаниями допускалось с двадцать одного года. То есть я был полноправным хозяином компании с немного урезанным функционалом, а не марионеткой, которой хотели видеть меня родственники, чтобы рулить предприятием по собственному усмотрению. Конечно, у них за плечами — огромный управленческий опыт, и мне определённо стоило к ним прислушиваться, но при этом сохранять контроль над ситуацией, не позволять им слишком многого.
— Ох, ты хоть представляешь, сколько стоит слетать туда-обратно… Сам же ратуешь за экономию средств, — зашла с другой стороны тётя.
— Сколько?
— Да уж тысячи три выйдет точно.
— Почему бы не полететь обычным рейсом?
— Слишком рискованно. При желании билеты могут отследить.
— Тогда ничего страшного. Я готов расстаться с тремя тысячами.
— Это вовсе ни к чему. Запишем в расходы компании, — решила Юлия. — На следующей неделе, говоришь?
— Да, и чем скорее, тем лучше.
— Я согласую время с Вениамином Георгиевичем и Павлом Дмитриевичем. Прилетишь, заодно подпишешь некоторые документы. Как будет всё готово, так и отправишься.
Вот такой разговор мне был по душе. Теперь осталось уломать родню, чтобы взять себе пару-тройку ратников в качестве телохранителей, а потом арендовать в городе квартиру. Гувернёру всё равно, куда ездить. Наоборот, в городе ему будет ближе. А вот к деду Андрею придётся мотаться далеко. Но моё обучение у него займёт всего три месяца, так что можно потерпеть.
После ужина я занялся зубрёжкой своей новой биографии. К счастью, память у меня была с рождения хорошая. Никогда не корпел над учёбой, но давалось мне она относительно легко, просто потому что быстро запоминал материал. Вот и сейчас мне не потребовалось много времени, чтобы заучить факты из жизни моего покойного брата-близнеца.
В воскресенье всё семейство Ивана Георгиевича отправилось на богослужение, а потом — на пикник. Погода улучшилась, солнце начало ощутимо припекать, чувствовалось лето, хоть по календарю был ещё конец май.
Но меня, понятное дело, никто никуда не взял. Я оставался дома, ведь старшие считали, что я ещё недостаточно «воспитан», чтобы появляться в высшем обществе. Да и не очень-то мне хотелось там светиться, надевать маску добропорядочности и вести скучные беседы. Куда больше меня тянуло к своему прежнему клану, друзьям, родственникам, с которыми съел пуд соли. Пытался расспросить тётю, как у них дела, но та ничего не знала. Оставалось надеяться, что всё хорошо.