Парни вылезли из кузовов. Поснимали очки и платки, защищавшие лицо от пыли и песка во время пути. На себя взвалили ранцы, автоматы и прочее оружие и снарягу. У двоих с собой были пулемёты, у одного — РПГ. Я созвал своих. Под моим началом находилось шестнадцать воинов пустыни, как мы себя называли, у Кузнеца — ещё двадцать пять бойцов. Он же и руководил операцией по праву старшего.
Стрельба раздавалась уже совсем близко, за длинным хлевом, со стороны прибрежного посёлка, который мы отсюда не видели. Пока выгружались, в той стороны хлопнули несколько мин, потом всё затихло. По тропе из низины бежали люди, таща двоих раненых к пикапам Кузнеца. Это были жители местной общины, пострадавшие во время нападения.
— Гром, как слышно? Приём, — снова вызвал меня Кузнец.
— Да-да, говори, — я держал рацию в руке и осматривался по сторонам.
— В общем, я связался с Санычем. Он знаешь где? Сразу за хлевом. Там пригорок такой, а дальше — спуск к посёлку. Он с ребятами на пригорке засел. Говорит, «шакалы» посёлок заняли. Давай дуй со своими к Санычу, а я поверху проеду вдоль берега. Блокирую их со стороны дороги. Как понял, приём?
— Ага. Понял. Мы — к Санычу, ваши — на дороге.
— Да, всё так. Давай, до связи.
Оставив трёх человек охранять машины, я с отрядом побежал по дороге к хлеву.
Вдруг — хлопок левее среди берёзок. Сердце ёкнуло. Мы все попадали на землю. Из-за деревьев поднялась сизая дымка.
У пары человек из моего отряда имелся зачаток дара, и они умели укреплять тело. Шальной осколок им был нестрашен. Мне — тоже. В меня однажды даже пуля угодила — прямиком под ключицу, но рана оказалась поверхностной и быстро зажила. Поговаривали, будто сильного одарённого не то что пуля — снаряд не берёт. Но для остальных любое попадание могло стать фатальным.
Вскочили, побежали дальше.
Страшнее всего было возле хлева. «Шакалы» били именно по нему, как по единственному ориентиру. В одном месте крыша и стена оказались раскурочены, вокруг валялись обломки досок и щепки. В воздухе постоянно раздавалось противное, холодящее душу шуршание, и то там, то здесь хлопали слабые взрывы.
Саныч пристроился на обратном склоне пригорка, защищающего отряд от прямого огня неприятеля. Неподалёку в траве и среди кустов залегли ещё пяток жителей, в том числе женщина со снайперской винтовкой. Она расположилась на вершине и наблюдала за поселением. Большинство же женщин и детей эвакуировались на другие стоянки подальше от сражения, а Саныч с небольшим отрядом человек в двадцать или около того сдерживал наступление противника.