Жили бы так и дальше, но два года назад столичные князья начали очередной передел власти, разразились распри в Москве, а через какое-то время беда докатилась и до нас.
В январе прошлого года на нашу землю пришли чужаки. Они называли себя «Пустынными волками», а мы их — «шакалами». Они явились с юга — то ли из-под Тулы, то ли из-под Ефремова, то ли ещё откуда-то и заняли правый берег Оки. Мы их постоянно отгоняли, но эти назойливые ублюдки всё равно лезли, досаждая прибрежным поселениям.
Так с переменным успехом мы с «шакалами» воевали уже второй год, и всё это время я находился на переднем крае обороны.
Я был младшим сыном главы нашей общины. Но это мне не давало никаких особых привилегий. Как и всех детей, с пяти лет меня учили сидеть в седле, с семи — стрелять, с двенадцати — водить машину, квадроцикл и всё, что только может ездить по пустыне. С тринадцати я вместе со старшими братьями и отцом уже участвовали в перегонах скота.
Про образование старейшины тоже не забывали. Молодёжь учили писать и читать, преподавали историю и точные науки. Учили аж целых пять лет — такова была традиция нашего клана. Другая традиция заключалась в том, что «Дети бури» не занимался грязными делами — мы никогда не торговали ни наркотой, ни рабам.
Год назад произошло одно странное событие, изменившее мою жизнь. Мы в очередной раз отбивали атаку «шакалов». Была гроза, дождь лил как из ведра. Мы бежали через открытую местность, и в меня попала молния. Но почему-то не убила и даже не обожгла. Лишь сознание потерял. После этого случая во мне открылся дар — управление электричеством. Я мог создавать направленные разряды, по сути, бить молнией, за что и получил позывной Гром, под которым меня знали даже за пределами нашего клана.
Вскоре после этого я случайно подслушал разговор между отцом и одним из старейшин, откуда узнал, что я — подкидыш. Тогда для меня это стало сильным ударом, однако мой приёмный отец ничего мне так и не рассказал, продолжив хранить тайну моего рождения. Да и я данную тему не поднимал и до сих пор делал вид, будто ничего не знаю.
С тех пор среди общины упорно ходил слухи, будто во мне течёт какая-то необычная кровь, чуть ли не благородная, но я старался об этом не думать. Хоть аристократы и покровительствовали нам, но любой настоящий кочевник в душе своей презирал их почти так же, как и обычных горожан.
В любом случае мои навыки стали большим подспорьем в деле защиты земель клана от «шакалов». Если у кого из кочевников прорезался магический дар, тот оказывался либо слабым, либо бесполезным в бою. Мой случай стал уникальным. Поэтому к восемнадцати годам я уже возглавлял один из боевых отрядов общины. Мне сулили большое будущее. Многие считали, что однажды я стану новым главой общины вместо отца, а лет через двадцать войду в состав совета старейшин.