Юлия Сергеевна являлась женой брата моего отца и приходилась мне тётей. Её муж тоже погиб — два года назад от рук тех же людей, что убили Гавриила. Последние два года Скуратовы враждовали с другим могущественным родом и несли ощутимые потери.
Князей я видел лишь на фотографиях в газете, да по телевизору. Казалось, что это какие-то сверхлюди, ни капли не похожие на нас — если только внешне. Среди кочевников ходили разные сказочные (а возможно, и не очень) истории об их силе и могуществе. И в то же время кочевники презирали их, как и любую власть за пределами своих кланов. Такая двойственность восприятия была присуща и мне.
Но сейчас рядом шла самая настоящая, чистокровная княгиня, а я не чувствовал ни малейшего трепета. Такая же баба, как и все, только накрасилась, причесалась и дорогой костюм напялила. Была она, конечно, не столь загорелая, как мы — люди, проводящие всю жизнь на открытом воздухе. Её кожа выглядела белой и гладкой. Но в целом — ничего особенного.
— Ты нужен семье, — подытожила «тётя Юля», как я её сразу же окрестил про себя. — Тебе предстоит вернуться в род и занять место, принадлежащее тебе по праву.
— Говоришь, меня сюда в младенчестве отправили? — я перешёл на ты, как привык, и тётушка возражать не стала. Без особых усилий я почувствовал себя на равных с этой женщиной. Я ведь был не просто равным, а главным у них, как бы это абсурдно не звучало.
— Именно. Отец отправил тебя сюда, как того требовал обычай.
— То есть меня просто выкинули, а теперь, когда я понадобился вам, зовёте обратно? — несмотря на пространные речи княгини, суть я уловил сразу.
— Тогда это было необходимо. А сейчас необходимо, чтобы ты занял место наследника.
Меня раздражали такие обтекаемые формулировки. В политике это называлось дипломатией. Как я понял в своё время, дипломатия — это когда тебя посылают на три буквы, но делают в такой форме, чтобы было неловко дать в рыло. Вот и тётя Юля говорила примерно так же. Но суть от этого не менялась: Скуратовы вышвырнули меня на помойку жизни, причём сделал это не кто-нибудь, а родной отец, и если бы моих батю и братца-близнеца не завалили, обо мне никто никогда и не вспомнил бы.
— Ну вы вообще молодцы, — сказал я с сарказмом. — Даже у нас не принято так поступать со своими детьми, как у вас, благородных.
— Я понимаю твои чувства, Андрей, — проговорила тётя Юля в свойственной ей деловой манере. — Никто не хотел, чтобы ты оказался здесь. Твоя матушка и другие родственники — все были против. Но отец решил так, а он был главой рода. Нам не оставалось ничего иного, кроме как сохранить тайну. Теперь твоего отца нет в живых, и ты можешь воссоединиться с родом, кровь которого течёт в твоих жилах.