— Явился, герой? — усмехнулась Лиза. — А меня вот, задело. Чёртовы «шакалы»! Я даже не заметила. Как же нога болит, зараза! Теперь валяться тут не пойми сколько. Вот же скоты!
Я и сел на край кровати:
— Ты молодец. Рад, что ты жива.
— Да куда я денусь? Когда я под пули подставлялась? Хватит обо мне постоянно печься. Не маленькая. А ты, слышала, весь посёлок спалил вместе с машинами. Попадёт тебе от отца.
— Зато завалил пятерых «шакалов». Один из них был одарённым.
— Правда, что ли?
— А ты не знала? Среди напавших был воздушник. И я его прикончил.
— Всё равно влетит, — ехидно проговорила Лиза.
— Да Саныч не в обиде. Говорит, ерунда.
— Посмотрим-посмотрим. У тебя дар, конечно, сильный, но ты такой неосторожный. Хотя бы научился его применять как следует. А то постоянно после тебя что-нибудь сгорает.
Лиза тайно завидовала моему дару. Она и сама была бы не прочь жечь врагов молниями, но магией никакой не владела, как и остальные члены нашей семьи.
Я вышел из трейлера и столкнулся с мамой. Та стояла, подбоченившись, и с укором глядела на меня. Она была уже немолода. На сухом, обветренном лице прорезались морщины.
По городским меркам сорок лет — возраст небольшой, но нас суровая скитальческая жизнь не щадила, и к пятидесяти многие выглядели стариками, а некоторые покидали наш бренный мир. В юности, насколько мне было известно, матери и самой случалось не раз попадать в перестрелки с враждебными кланами. Она не понаслышке знала, что такое война. А сейчас занималась домашним хозяйством, но уверяла, что готова снова взять в руки оружие, если понадобится.
— Ну что, вернулись? — проговорила она. — Наконец-то. Долго возились с дюжиной недоумков. А ты чего за сестрой не следишь, а?
Я вздохнул:
— Ну мам! Я же ей не нянька. Она пошла сражаться добровольно. Не хочешь, чтобы Лиза рисковала жизнью, так не отпускай её. А я там тоже воюю и не могу за каждым присматривать. Да и вообще, она легко отделалась. Крюка сегодня убили.
— Вот же… чёрт, — нахмурилась мама. — Поганые «шакалы»! Бедная Тамара. Потерять второго сына за год… Слава богу, вы все трое живы. Значит, Всевышний сегодня благоволил нам. Тебя, кстати, отец зовёт. Он очень недоволен. Что ты там натворил?
— Всего лишь подпалил пару-тройку хибар. А как Слава? Вернулся?
— Да, брат твой с отрядом ещё полчаса назад приехали. Всё у них в порядке. Говорят, на переправе «шакалов» не было. Только зря бензин жгли.
— Ну и отлично.
— Ладно, поговоришь с отцом — и обедать иди. Я уже сварила.
Вскоре я стоял в длинной армейской палатке с небольшими окошками, а напротив меня за столом сидел отец — грузный мужчина с суровым, загорелым лицом, испещрённым шрамами и поросшим жёсткой бородкой. Обычно его называли Сергеичем, хотя было у него и другое прозвище — Вепрь. Этот человек до сих пор выглядел весьма свирепо и наводил страх на подчинённых. Но потому он и стал главой общины. Несмотря на свой грозный нрав, он умел прощать ошибки, а вот негодяям спуска никогда не давал. Он бы и сейчас продолжал сражаться, да только вместо ноги у него уже пять лет была деревянная колодка ниже колена. С такой не повоюешь.