Мы ждали, никто не уезжал. Теперь предстояло главное — обмен пленными. Вскоре на дороге показались три крытых грузовика на вездеходных колёсах. Когда они подъехали, водители открыли кузова, и оттуда вылезли женщины и ребятня всех возрастов. Лица были утомлёнными, глаза потухшие, младенцы плакали, дети постарше стойко выносили все тяготы.
Под конвоем трёх вооружённых кочевников эту толпу подвели к нам. Страх и недоверие читались в глазах, ведь нас освобождённые не знали и думали, вероятно, что их привезли покупателям.
— Куда нас привели? — возмутилась коренастая широколицая девушка. В её больших карих глазах сверкал гнев и непокорство. — Вы, ублюдки, ответите за всё!
— Валите на все четыре стороны, — сказал один рослый кочевник в круглых противопыльных очках. — Князья вас освободили.
— Что? Какие ещё князья?
— Князья Скуратовы, — ответил я. — Мы приехали освободить вас. Сейчас вы отправитесь к своим семьям.
— Князья Скуратовы? — девушка скрестила руки на груди. — Ну надо же! Вначале нас бросили, а теперь спасать приехали? Удивительно!
— Прошу прощения, что так получилось. Это было досадное недоразумение. С вами хорошо обращались в плену? Как тебя зовут?
— Валерия Богатырёва. Эти уроды держали нас в клетках, как диких животных, и собирались погнать нас на запад. Ещё чуть-чуть, и было бы слишком поздно.
Это и была, как оказалось, младшая дочь Богатыря — девка крепкая, как и её папаша, и явно не робкого десятка.
— Рад, что всё обошлось. Мне надо вас пересчитать.
Все тридцать два человека оказались на месте. А спустя минут пять подъехала колонна из двух грузовиков и пяти внедорожников. Из кузова первой машины вылезли четыре наших пленника. У одного была перебинтована нога, и он опирался на палку, у второго — голова. Юлия пошла с ними к машине Чагина, передала их и получила пачки с деньгами.
Дело было сделано, наши люди освободились, а я ещё и заработал немного. Правда, деньги эти брать себе не планировал, а намеревался отдать родственникам погибших. Теперь предстояло вытащить Детей бури из проклятой пустоши, и задачка эта представлялась непростой.
По возвращении я велел Юлии собирать глав общин и старейшин, а сам отправился к своим.
Два внедорожника и два жилых прицепа расположились на северной окраине стоянки среди прочей техники. Один дом на колёсах принадлежал семье брата, во втором когда-то жили Лиза со старшей сестрой Тамарой, но последняя давно переехала к мужу, и теперь весь дом занимала младшая. Прицепы и машины сгрудились так плотно, что между ними едва можно было протиснуться.