— А за что арестовали болезного?
— Тут такое дело, государь, — еще раз вздохнул несостоявшийся воевода. — Поклеп на него был, будто самоедам огненный бой продает [54] .
Обвинение было серьезное. Продавать оружие, в особенности ружья, коренным жителям Сибири было строго-настрого запрещено. Оно и понятно, русские отряды численно крайне невелики, и единственным их преимуществом перед туземцами является огнестрел. Так что за соблюдением этого правила следили строго, и купец, рискнувший ради своих барышей продать пищали или мушкеты самоедским нойонам, мог запросто лишиться головы. Это если до суда дойдет, а то ведь могли по доброте душевной и голым у муравейника привязать. Нравы там самые простые, что, впрочем, понятно. Кому охота, чтобы у врага вместо луков и стрел появилось современное оружие? Куяки, стеганые тягиляи [55] и кольчуги — они надежно защищают только от наконечников из кости или совсем уж худого железа.
— И что, подтвердилось? — нахмурился я.
— Да как тебе сказать, государь, — помрачнел Семен. — Найти-то нашли, но он, собака, заявил, что сии ружья у него за ради обороны, а вовсе не на продажу.
— Может быть, так оно и есть? — пытливо взглянула на него Катарина.
— Завернутые в рогожу и под прочим товаром спрятанные? — покачал головой князь. — Нет, матушка, купчишки-то ведь лишнюю гривенку с собой зря не потащат на торг. Ладьи речные невелики, туда много не нагрузишь, а товар дорогой.
— Дорогой?
— Конечно! Сама посуди, государыня. За топор из дрянного железа берут столько соболиных шкурок, сколько в его обух пролезет. За медный котелок — столько, сколько их в него вместится. И тут за просто так — десять тяжеленных мушкетов? Да ни в жизнь не поверю!
— Хорошая цена, — одобрительно покивала шведская принцесса, видимо, уже прикинувшая, сколько прибыли можно получить при правильном ведении дел. — Но я все же не поняла, как случилось, что камни были при этом англичанине? Ведь он только собирался на торг, не так ли? Зачем ему брать их с собой?
— Их не в ладьях нашли, — не стал отпираться Буйносов, — а в конторе, когда «слово и дело» [56] кликнули. Тогда главного вора Барлоу повязали, ну и рухлядишку его перетряхнули. Вот тогда и нашли. Через эти самые камни, думаю, весь сыр-бор и начался. Кабы просто за ружья — те попробовали бы сперва откупиться, чай, не впервой на воровстве попадаться. Англичанишку на корабль забрали, нельзя их по нашим законам судить, а на правеж выставили какого-нибудь бедолагу из приказчиков. Мол, недоглядел. Известное дело!