И тогда прямо передо мной, в трех десятках шагов, задрожал воздух, из которого соткался Кван И. Да к тому же он за столь короткий срок умудрился превзойти меня в уровнях и стать девятнадцатым.
Он не был похож на того героя, которого я помнил с Олимпа. Его доспех, когда-то сияющий, теперь казался потускневшим, покрытым лёгкой патиной времени и пылью. В каждой из четырех рук он сжимал по мечу с искрящимся наконечником, от которого воздух слегка дрожал. Его лицо, во время бегства искаженное яростью, теперь было словно маска, вырезанная из дерева: на нём не было гнева, лишь холодная решимость.
Он не напал сразу. Он просто стоял, оценивая меня, как и я его. Мы замерли в этой мёртвой пустоши, два острова в сером море, связанные нитью старой крови и нового приказа. Тишина между нами была звонкой, хрупкой, готовая разбиться от первого движения.
Он нарушил её первым. Не криком. Всего одним тихим, чётким словом:
— Фламмифер.
В этом одном слове было всё: и признание, и обвинение, и начало конца долгой погони.
Судя по всему, мой «Отвод глаз» на него не подействовал. Видимо, навык у него есть, который позволяет видеть то, чего нет. Я скинул полог — бессмысленно тратить драгоценные Пси.
В ту же секунду, как пелена рассеялась, он исчез с места. Растворился, оставив после себя лишь лёгкое марево искажённого пространства. «Воля ужаса» взвыла в моём сознании, пронзая разум ледяным клинком, и я инстинктивно рванулся вбок, уходя от невидимой угрозы.
Четыре искрящихся клинка рассекли пространство там, где я только что стоял, со свистом, похожим на звук одинокой оборвавшейся струны на кифаре. Я откатился, вскакивая на ноги, и в правой руке материализовался плазменный тесак. Багровый свет вспыхнул в серой пустоте. Кван И не отступил. Он ринулся вперёд, и его мечи запели в воздухе смертельную, переплетающуюся симфонию.
Он атаковал не так, как все противники, с кем я сражался ранее. Четыре клинка работали в слаженном танце, создавая сеть из света и стали. Один шёл в горло, другой — в пах, третий и четвёртый парировали возможные контратаки. Я парировал тесаком два удара, чувствуя, как вибрирует рукоять от силы столкновения, и едва увернулся от третьего, почувствовав, как лезвие скользнуло по нагрудной пластине, оставляя длинную, дымящуюся царапину. Да и плазма тесака, как будто, не была властна над сталью его странных клинков.
Мы разошлись. Он отпрыгнул на десять шагов, не запыхавшись, словно призрак, не знающий усталости.
— Ты стал медленнее, — прозвучал его голос не без злорадства, словно шелест сухих листьев, предвещающих бурю.