Кронид, вновь забавляясь со временем, ускорил его только для меня, как и в прошлый раз. А странные нападки Морфея — не происки ли Громовержца? Но, по здравому размышлению, я решил оставить этот вопрос без ответа.
— С возвращением, Смертный. Надеюсь, ты с толком воспользовался предоставленной… передышкой, — ухмылка, холодная и оценивающая, озарила лик Олимпийца.
Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как под взглядом бога высыхают все остатки сытости и покоя. Зная Зевса, он снова может швырнуть меня одного в самую гущу чужих миров, как сделал это с ледяной пустошью. Нет, уж лучше присоединиться к основным силам. Один против гарнизона големов — или плечом к плечу с другими Героями в чётком вторжении. Выбор очевиден.
— Вполне, господин, — мой голос прозвучал ровно, без подобострастия, но и без вызова. — И я готов присоединиться к Пелиту или Марку Туллию в их вторжении в мир урукхаев. Моё оружие и навыки могут пригодиться.
Кронид склонил голову, и его ухмылка стала чуть шире, обнажая нечто хищное в её глубине.
— Рвение? Или благоразумное желание оказаться среди многих? — он произнёс это тихо, но слова прозвучали так, будто их вырезали у меня в черепе. — Неважно. Ты прав в одном: твоё оружие слишком ценно, чтобы тратить его на зачистку подземелий. — Его взгляд на мгновение скользнул по застывшему Тильмиро, и в нём мелькнуло откровенное презрение.
— Марк Туллий сейчас занят пополнением арсеналов. А моему жрецу предстоит иная, не менее важная задача. — Зевс сделал паузу, и в ней я с болезненной ясностью осознал: моя уловка не сработала. Он видел её насквозь, ещё до того, как она родилась у меня в голове. Я не избежал одиночной миссии. Не заслужил безопасного места в строю. — А тебе… тебе предстоит кое-что поинтереснее.
Он выдержал ещё одно, леденящее душу молчание, наслаждаясь напряжением, витавшим в воздухе.
— Принеси мне голову предателя.
Слова повисли в сияющем зале, чёткие, как приговор. В углу зрения я заметил, как дрогнули веки Лаксиэль, прежде неподвижные. Тильмиро не пошевелился, но, казалось, сама его поза стала ещё более сломанной — будто это он, а не я, только что получил смертный указ.
Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Кван И. Имя предателя, сбежавшего с Олимпа, всплыло в сознании само собой. Того, кто мстил за семью, случайно уничтоженную мной в давней битве. Охота уже началась.
Мысли роем пронеслись в голове, но я, ухватив одну из них за хвост, выдавил:
— Будет исполнено. Но как я его найду?
Вопрос повис в воздухе прямым и обнажённым. Я не спрашивал «зачем» или «почему я». Я спросил «как?». И навлечь на себя гнев Олимпийца этим вопросом точно не должен был.