Войцих задумался, поджав губы. Возразить пожилому воину, поставленному Андреем Сапегой ‘охранять»бывшего патриарха московитов, было нечего. Отец Варфоломей был единственным из православных священников Мстиславля, кто отказался принять унию, за что и был изгнан из церкви, что стояла у подножья Замковой горы и вот уже несколько лет правил службу в этой развалине, выстроенной на кладбище на окраине города. Саму же церковь католики разрушили, выстроив на её месте кармелитский костёл.
— Но я не имею права свершать церковные таинства, — осторожно заметил Филарет, внимательно следя за реакцией диакона. — По церковным канонам я не могу ни исповедь у отца Варфоломея принять, ни грехи ему отпустить. Я больше не ростовский митрополит.
— Тебя свели с митрополии, владыко, но прещение (церковное наказание) наложено лишь частично, — выказал неожиданную осведомлённость церковный служка. — Церковный собор, что должен окончательно лишить сана, так до сих пор и не собрался и тебе, владыко, лишь запрещено свершать церковные обряды и таинства.
— Так как же он тогда исповедь принять сможет, если запрещено? — хмыкнул урядник. — Что-то ты непутёвое толкуешь, отец Аврамий.
— Запрещено, — не стал спорить с Войцихом диакон. — Но раз владыко Филарет священного сана не лишён, то в случае, когда страждущий на смертном одре лежит, а других священнослужителей, чтобы принят у него исповедь, поблизости нет, то этот запрет дозволяется нарушить. Мне исповедь принимать не по чину, — сокрушённо развёл он руками. — Лишь помолится рядом с отцом Варфоломеем могу, а иных православных священников, кто истинную веру блюдёт, в Мстиславле больше нет.
Филарет хмыкнул в бороду. Сей юридический казус с окончательным лишением сана, его изрядно забавлял. Отчего-то Фёдька Годунов непременно хотел личного присутствия Филарета при этом действе, а потому патриарх Иаков и довольствовался лишь сведением своего противника с митрополии и наложением запрета вершить церковные таинства.
Но вот откуда простому диакону захолустной церквушки об этаких тонкостях ведать?
Бывший патриарх задумался, всё больше убеждаясь в надуманности болезни священника. Вопрос был в другом: подыграть отцу Варфоломею и тем, кто стоял за спиной местного попа или риск слишком велик? В доме, что приткнулся к одной из своих стен к местной церквушке, его мог ждать и убийца.
— Пан Войцих, — развернулся между тем к уряднику диакон. — Будь милостив, не дай отцу Варфоломею без покаяния скончаться! Ты же сам православной веры будешь. Век Господу за тебя молиться станем.