— Отчего же не простить, если я на Москву бывшую царицу с царевичем привезу? — Бутурлин посмотрел исподлобья на Филарета и добавил: — И тушинского патриарха в придачу.
— Эва как ты губу раскатал, Мишаня! — в Романове неожиданно закипел лихой задор, раздуваемый чувством нависшей опасности. Давно забытое ощущение будоражило кровь, разгоняя её по венам, стучало набатом в висках, наполняя злой, разудалой энергией. В эти минуты Филарет снова жил полной жизнью, наслаждаясь каждым её мгновением. — Ну, предположим, где-то неподалёку на кладбище твои людишки прячутся и Войциха с охраной они перебить сумеют. Я даже поверю, что и меня, связав, как-то из города вывезти сможешь. Но как ты до царевича собираешься добираться? Он с матерью у Сапеги на Замковой горе гостит.
— Не понял ты меня, владыко, — покачал головой Бутурлин. — Никто тебя отсюда силком тягать не будет. Не захочешь мне помочь, всё как было останется. Только учти. О стрелецком бунте, что на Москве затевается, Матвей Поликарпович Лызлов, что во главе тайного приказа стоит, всё ведает. Уже подавили, поди, — усмехнулся дворянин. — И как только об этом сюда слухи дойдут, всей интриге, что латиняне затеяли, конец. И тебя, отче, сразу обратно в темницу вернут.
— А почему я тебе должен помогать? — вычленил главное в речи собеседника Филарет. — Мне с того какой прибыток?
— Если поможешь Марию с ворёнком в Москву умыкнуть, будет тебе от государя милость. Полного прощения не жди, но на Соловках монахом без строгого держания закончишь. И сына твоего государь обещает со временем из плена вызволить да одну из отобранных вотчин ему во владение вернуть. Он после твоего исчезновения ляхам станет не надобен. Если сразу сгоряча н пришибут, то либо выкупят его, либо обменяют на кого.
— Государь обещает или Лызлов? — нахмурил брови Филарет. — Государь, поди, об этой затее и не ведает. А Матвейке у меня веры нет.
Бутурлин ухмыльнулся, ничего не ответив, сунув руку за запазуху, вынул смятый запечатанный свиток, протянул бывшему митрополиту.
— Печать царская, — прокомментировал Филарет,
— Рисковал, когда вёз. Хорошо, меня здесь все знают, как служилого человека отца Барча. Никому и в голову обыскать не пришло. А грамотку эту государь ещё до своего отъезда в поход написал, когда Лызлову задание Шуйских похитить давал. Да только у Матвея Поликарповича всё оказии не было, тебе её переслать, пока я к нему в пыточную не попал. Так что, владыко, — Михаил оскалил крепкие зубы, изображая улыбку. — Поможешь мне или как? Мне ответ прямо сейчас нужен. Решай.