Пусть так. Требовать немедленного ответа я не стал, предпочтя синицу в руке. Всё равно, как бы станичники не артачились, со временем их земли в состав Русского государства войдут. А пока и просто помощь во взятии не самой слабой турецкой крепости, мне совсем не помешает.
— А Азов как будем брать, Фёдор Борисович, — поравнялся со мной Никифор. Шёл уже второй день, как Керш скрылся за горизонтом и устав от монотонности скачки, мой рында был не прочь поговорить: — Тоже туркой переоденемся?
— Нет, — грустно покачал я головой. — Время маскарадов уходит в прошлое, Никифор. Азовский паша не дурак. До него уже дошли слухи о том, как мы взяли Кефе. Нельзя въехать сразу в несколько ворот на одном коне. Вот и стратегию, если хочешь каждый раз добиваться успеха, нужно постоянно менять.
— И какую стратегию ты придумал в этот раз, государь?
— Я ещё не решил, — честно признался я командиру своей охраны. Но до Азова путь не близкий. Пока до города доберёмся, что-нибудь придумаю.
— Конечно придумаешь, государь, — в голосе Никифора не было и тени сомнения. — Вот возьмём Азов и домой. Жениться я надумал, как в Москву вернёмся, Фёдор Борисович, — неожиданно признался он. — Уже и невеста на примете есть. Дозволишь?
— Не только дозволю, но и на свадьбе твоей погуляю, — по-доброму улыбнулся я. — Если позовёшь, конечно.
— Да как можно, царь-батюшка! — захлебнулся словами рында. — Честь-то какая! На Покров и свадебку сыграем.
Я кивнул, не желая омрачать радость своего ближника. Мне бы его уверенность, что так быстро удастся взять город. Как бы нам зимой эту свадьбу справлять не пришлось.
Филарет замер, буравя стоящего перед ним диакона настороженным взглядом, стиснул, сам того не замечая, со всей силы посох, не зная, на что решиться. Слишком подозрительно всё это выглядело со стороны: вышедший к прихожанам диакон, сообщивший о внезапной хвори отца Варфоломея, отмена в связи с этим утренней службы, неожиданная мольба к нему страждущего об предсмертной исповеди.
Что это? Очередная хитрая интрига иезуитов, попытка заманить в ловушку посланниками царя или всё же местный священник на самом деле в одночасье смертельно занемог?
— Зачем отцу Варфоломею московит? — спросил Войцих, подозрительно прищурив глаза. — В Мстиславле ещё православные церкви есть. Покличьте кого-нибудь там.
— Униаты, — презрительно скривился диакон, укоризненно посмотрев на урядника надворных казаков мстиславского воеводы (аналог боевых холопов у польских и литовских магнатов). — Исповедаться одному из латинников (прозвище принявших унию священников), душу свою сгубить. А более поблизости и нет никого. Сам о том ведаешь.