— Здрав будь, царь-батюшка.
— И вам поздорову, казаки. Не ожидал я вас здесь, в Крыму, встретить, но раз Господу было так угодно, то этой встрече рад.
Я милостиво кивнул, изображая свою благосклонность к стоящим напротив донцам, и снова замер, выдерживая величественную позу.
В этот раз я решил не жестить и встретить послов как положено: сидя на походном троне, одетый ради такого случая в царские одежды, окруженный воеводам и генералами. Правда стоял этот трон не в шатре, а на вершине небольшого холма в самом центре многочисленного войска, обложившего со всех сторон небольшой приморский город. Но это уже частности, которые казакам совсем не обязательно принимать на свой счёт. Зато отсюда море хорошо видно. Самое то, чтобы вдоволь полюбоваться на вошедшие в Керченскую бухту шебеки и галеры, до отказа забитые моими стрелками.
— Так это ты на радостях к Кершу со всем своим войском пришёл, царь-батюшка? — не упустил случая съязвить Межаков. — Мы уж подумали, что воевать с нами собрался, а не переговоры вести.
— Так не по чину мне с малой ратью в чужих землях бродить, Феохвилушка, — тут же съязвил я в ответ. Вот нужно было донцам ко мне тех же послов, что и в прошлый раз присылать? Что у них, больше и нет никого? Нет, Черкашенин, атаман рассудительный. Против него у меня возражений нет. Но вот Межаков своей непочтительностью бесит. Да и имечко ему родители дали. Грех не постебаться. — Да и слово сказанное с зажатым в руке мечом, всегда внушительнее звучать будет. Нет, я не угрожаю, — остановил я жестом вскинувшегося было Феохвилата. — Я сюда не воевать пришёл. И городишко этот нищий мне и даром не нужен. И взять с него нечего, и удержать не получится. Морока одна!
— Да как же его удержишь, Фёдор Борисович? — в этот раз Никифор влез в разговор не самовольно и строго в тот момент, как было договорено. — Вот и стены местами осыпались. По всему видать, совсем за городом турки не смотрели.
— Если пушки супротив того места установить, — ткнул пальцем Валуев в сторону одного из наиболее обветшавших участков. — Через два дня там на коне в город въехать можно будет.
— Эк ты прихвастнул, Григорий, — не поверил пушкарскому голове князь Барятинский. — Стену ты там быстро обрушишь, в то верю. Но на коне…
— Слушай, зачем на коне через эти развалины лезть⁈ — возмутился Сефер Герай. — Доброго коня беречь нужно! Проще ворота из пушек выбить. Там даже петли проржавели. Я знаю.
— Да я не о нас речь веду, а о турках, — «озлился» я на непонятливость своих ближников. — Султан Ахмед наверняка ещё одно войско собирает, чтобы за разорение Крыма отомстить. Мы то к тому времени обратно на Русь вернёмся. Туркам так далеко на Север идти не с руки. А вот здесь османы обязательно объявятся. Сначала из Керша ваш сковырнут, — щёлкнул я пальцем по ногтю. — Потом и до ваших станиц на Дону доберутся.