— Хорошо, что успел,- прожёг взглядом Матвея воевода. — Не сумел готовящийся бунт предотвратить, так хоть управится с ним помог.
— Полно, князь! Бога побойся! — оборвал Куракина отец Иаков. — Матвей тебя о бунте упреждал, да только ты его словам не внял. Вот и пришлось ему самому со всей земли воинских людишек набирать, чтобы готовящееся воровство остановить. Вон, даже у меня для дела патриарший полк выпросил! Ты же не сделал ничего!
Матвей не сдержал улыбки, радуясь собственной задумке. Всё же хорошо у него с этим стрелецким бунтом получилось. Теперь и у царя ещё больше в чести будет, и вставший у трона многочисленный род Куракиных под опалу подвёл. Теперь Фёдор Борисович, покидая Москву, вряд ли её на Ивана Куракина оставит.
А ещё с Ляпуновыми отношения наладил. Рязанцы, уяснив для себя, что Годунов на троне — это надолго, если не всегда, были рады предоставленной возможности отличится перед царём, приняв участие в усмирении бунта.
А всего то и нужно было, Андрею Микулину о его былых грехах напомнить. Стрелецкий голова три года назад в мятеже Мстиславского участие принимал и лишь чудом, благодаря Матвею лютой казни избежал. С тех пор Лызлов его крепко за горло держит. Потому, по его приказу, Микулин, и стрельцов к бунту подговорил, и в Кремль в заранее оговоренный день привёл, а в нужный момент со своим полком на сторону главы тайного приказа переметнулся.
— Полно, владыка, — отшатнулся от разгневанного патриарха Куракин. — Ничего путного мне Матвей не сказывал. А ещё вот он, вор, — князь решил переключить внимание на стрелецкого голову, — уверял, что стрельцы бунтовать и не мыслят! А ну, хватайте вора! На дыбе до правды дознаемся!
— Погоди, князь, — заступил дорогу княжьим холопам Лызлов. Сейчас, чувствуя за собой поддержку патриарха он мог себе позволить противится воле московского воеводы. — Андрейка Микулин меня о готовящемся воровстве упредил и повинную голову в том принёс. Теперь только государь в его голове волен. И сыск на Москве вести, я государем поставлен. Я и воров на дыбе и поспрошаю.
Матвей мысленно усмехнулся, уже зная, что будет дальше. Казнь стрелецкого головы Федьки Брянчининова с ближними к нему людишками и ссылка остальных бунтовщиков в Сибирь на открытый серебряный рудник. Кузьма Минин, помнится, горевал, что некого ему туда для охраны мастеровых послать. Вот и будет теперь у рудника охрана. А ему хорошее отношение от ещё одного ближнего к государю человека и благодарность от самих стрельцов, что от дыбы и лютой казни спас.
19 августа 1611 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.