С Панатадиносом договорились быстро. Мы с Бородавкой особо и не торговались, радуясь, что получилось избавиться от ненужных нам излишков. Ударили по рукам и по взмаху руки к проданному товару потянулись нанятые купцами грузчики.
— До чегоже дрянной народишко, — процедил Бородавка, ни мало не заботясь о топчущемся рядом купце. — На беде собственного города наживаются!
— А мне вот интересно, как они с после возвращения турок перед ними оправдываться будут? — хохотнул Густав, любовно поглаживая мешочек с золотом. — Там ведь и добра, что ты у местных турок отобрал, государь, хватает.
Я с любопытством посмотрел на Иониса. А вдруг ответит? Не ответил. Только топчется рядом и в мою сторону выжидательно глядит.
— Чего тебе ещё?
— Рабы, государь,- тут же оживился грек. — Ты всех рабов, что в городе были, освободил. Зачем тебе столько? Всё равно многие до твоего царства не дойдут. А я готов купить. Хорошую цену дам. Рабы теперь в цене сильно поднимутся.
Я аж опешил от такой наглости. Он что меня с черкесскими князьями перепутал. Это у них в обычаи своих соплеменников в рабство продавать.
— Я работорговлей не занимаюсь, — внушительно заявил я. — Но ради тебя, уважаемый, могу своим принципам и изменить. Как думаешь, Яцко, — повернулся я к начавшему багроветь атаману. — Сколько я за почтенного Иониса на невольничьем рынке выручить смогу?
Через минуту от испуганного купца и след простыл.
— Ты поаккуратней с ним, Густав. — решил предупредить я шведа. — Как только мы из города уйдём, может в спину ударить.
— Этот может, — подтвердил мои слова Бородавка. — Ради собственной выгоды любому горло перегрызёт. А ты теперь богат, при деньге.
— Это вряд ли, — хмыкнул в ответ швед. — Тут половина Пьетро принадлежит, — тряхнул он мешочком. — А Пьетро деньги терять не любит.
— Сдаются, Иван Семёнович! Сдаются, воры проклятые! Пищали да бердыши на землю бросают да на колени падают!
— С чего бы это лиходеи оружие бросать удумали? — не поверил Иван Куракин тяжело дышащему холопу. Московский воевода, оставленный царём в его отсутствие блюсти столицу, в этот момент придирчиво осматривал наспех вооружённый отряд, собранный из попавшей под руку дворцовой челяди. Сдаваться на милость взбунтовавшихся стрельцов, боярин не собирался. — Почти весь Кремль у них в руках.
— Замятня там какая-то случилась, — подскочил к окну князь Василий Куракин. — Оружный народишко на стрельцов со всех сторон напирает. Да и среди самих воров согласия нет, — резюмировал увиденное первый думный боярин, оглянувшись на племянника. — Кто сдаётся, а кто и к воротам из Кремля пробиться норовит.