В общем, Густав в этом деле оказался промежуточным звеном между нами и группой ушлых купцов из греков и армян, решивших, даже потеряв часть своего имущества, выйти из сложившейся ситуации с барышом. Они просто выкупили в полцены у новоявленного правителя Кефе всю его долю реквизированных в городе товаров и заявили, что готовы выкупить и остальное, попросив шведа за нехилый процент стать посредником. Вот Густав с самого утра и прилип ко мне с атаманом, рассчитывая неплохо поживиться не прилагая к этому особых усилий.
— Ладно, зови сюда этих прохиндеев, договоримся, — не стал кобениться я. Хоть что-то за товар, который всё равно придётся бросить получу. И мне хорошо, и Густав на этом деле заработает. — Я даже не буду спрашивать, откуда у них золото взялось. Ещё совсем недавно на свою нищету жаловались.
Не прошло и пятии минут, как передо мной стоял, Ионис Панатадинос, пожилой, дородный грек одетый на турецкий манер в шаровары и синий субун (камзол).
Ага, тот самый, что побег Фролу с товарищами организовал. Город, в итоге, я взял без его помощи, но купцы всё же решили, что к этому ренегату я отнесусь более дружелюбно.
Мда. Мне теперь стали более понятны причины успешных походов запорожцев по всему причерноморью. Всё же благодатные сейчас для этого дела времена: турки непуганые, наместники в приморских городах обленившиеся, горожане от мирной жизни разжиревшие. Казаков просто не ждали, им не были готовы сопротивляться. К примеру, Кефе мы взяли точно тем же способом, что и запорожцы в той, реальной истории.
Ночью к пристани подошёл купеческий корабль, высадив на берег пожилого купца (Евстафия Корча). Неразумный попёрся прямо к городским воротам, умоляя впустить его в город, клялся, что привёз важные вести, уверял, что его сам бейлербей знает.
Никто, разумеется, безумцу ворота не открыл; не настолько янычарский десятник утратил бдительность, чтобы ночью кому попадя городские ворота открывать. Но внимание на себя Евстафий отвлёк. Учитывая, что периметр городской стены составлял около пяти с половиной километров (а нужно было ещё и за километровой стеной цитадели присматривать), а в наличии у янычарского аги было около пятисот человек и царящую в гарнизоне беспечность, большая часть стены вообще не охранялась.
Вот на одном из таких не охраняемых участков сотня стрелков через стену и перелезла. Затем часть из них пошла к городским воротам, а другие беспрепятственно добравшись до цитадели, перебравшись через стену уже там. Сопротивления практически не было. Когда лазутчики, перебив охрану, открыли городские ворота, никто из жителей города и не подумал встать на его защиту. Даже янычары немного посопротивлялись лишь больше для вида, быстро сложив оружие.