— Да!
Выходим мы из дома спустя десять минут. Я дико волнуюсь, пусть и стараюсь не подавать виду. Амина вызывает такси, сказав, что портить макияж и потеть в автобусе не стоит. Мы отвозим дочку в сад, а потом отправляемся в то самое агентство, где работает подруга.
По пути звоню начальству, сообщаю, что чувствую себя плохо и, возможно, немного опоздаю. Конечно, слышу недовольство. Хотя… я зря, наверное, решила дать знать. Ведь вероятность того, что моя кандидатура вовсе не устроит новых работодателей, велика. И я отправлюсь на работу вовремя. Сегодня моя смена начинается в двенадцать.
Такси останавливается у высокого стеклянного здания, и я на мгновение замираю, прежде чем открыть дверцу. Вытянутый вверх фасад сверкает на солнце, отражая облака и город, будто всё, что происходит внутри, прячется за зеркальной завесой. Блестящая поверхность играет бликами, манит, но в то же время настораживает. На входе табличка с коротким, звучным названием агентства. Я сглатываю комок в горле.
— Пошли? — Амина выходит первой, смотрит на меня и подбадривающе улыбается.
Киваю, беру себя в руки и выхожу. Мы направляемся к стеклянным дверям. Шаги по плитке отдаются глухо, а сердце стучит всё сильнее. Мне кажется, его может услышать даже Амина.
Автоматические двери мягко раздвигаются, и мы оказываемся в холле.
И в тот же миг мой взгляд цепляется за огромное изображение на стене. Воздух вырывается из груди с тихим всхлипом.
— Это она… — выдыхаю я почти неслышно.
На стене большой портрет. Женщина в строгом, элегантном костюме смотрит прямо на меня. Я узнаю её мгновенно. Та самая. Та, что появилась тогда, в самую страшную ночь моей жизни. Та, чей голос прорезал тьму и страх. Та, чей крик и сигнал машины отогнали пьяных ублюдков, схвативших меня в незнакомом переулке.
Я почти потеряла тогда сознание от ужаса, но помню, как она подбежала, держала меня за плечи, повторяя, что всё хорошо, я в безопасности. Помню, как трясущимися руками усаживала меня в свою машину. Как сжимала мои ладони, когда я не могла говорить. Как отвезла в свой дом и осталась до того, пока не убедилась, что со мной всё в порядке.
Моя спасительница.
— Ами, ты чего? — Амина останавливается рядом, касается моей руки. — Ты побледнела…
Я смотрю на Арину, которая изображена на картинке, не веря своим глазам.
— Это она… Она меня спасла. Тогда, в городе… — голос дрожит. — Помнишь, я рассказывала?
Глаза наполняются слезами. Я даже не могу их сдержать. Всё снова возвращается: тот холод, паника, страх… а потом её тёплые руки, успокаивающие слова.