Раз в год придут хазары — данники стерпят. Зато в остальное время никто не указывал, как жить. А как хазары торговые пути Киеву перекрыли за то, что новый конунг данников-полян отвоевал себе, Посемье и вовсе жиреть стало — торговля наладилась: сюда товар заморский с моря-океяну и по Семи, как прежде, и через степи обозами везут — по Днепру перестали-то лодьи пускать — до нового конунга киевы дети [Аскольд и Дир, по одной из версий, являются потомками Кия, основателя Киева] с Царьградом тоже успели погрызться. Вот сюда и стали стекаться, словно водными потоками, купцы разные. Везут ячмень да рожь переизбытком, мёд и воск бочками, рабов с соседних земель: сильные поляне, дреговичи с родимичами выносливые, словенки нежные, белокурые — не редко их вереницами длинными свои же и приводили.
Но основной товар, что ценился у гостей — соболя да чернобурки. Продашь один сорок [мешок, в который помещалось 40 (в то время: четыредесять) шкурок куниц или соболей] — круглое лето жить можешь забот не зная.
Кто знал, что всему этому конец придёт? Даже волхвы не ведали. Видно, отвернулся Даждьбог от своих детей.
Ратск. Лета 873 от рождества Христова
Уже с четверть годины друг с друга глаз своих они не сводили — небесно голубые против янтарных, но одинаково выпученных, верно для того, чтоб супротивника своего застращать — кто ж согласится признать, что от натуги?! Уже обоих трясло заметно. У северского по щекам скоблённым пот струился, хазарин тоже взмок. На щеках у того видно не было — борода густая, чёрная, клиновидная всё скрывала. А вот маковка, вся гладко выскобленная — только косичка на затылке тоненькая чернеет — аж блестела от таких усилий. Пот мелким бисером выступил и на предплечьях, и на обнажённых могучих спинах, украшенных многочисленными росчерками — мелкими и крупными — боевых заслуг. Если бы не пояс, что связал намертво их запястья, уж наверное бы от влаги сей расцепились.
Бои на руках — отличное решение, чтоб бескровно силой помериться. Да вот видимо в тупик их спор зашёл. Никто не уступает. Ни туда, ни сюда эта сцепка не роняется. Застыли. И вокруг тоже все замерли — стоят молча, только дышат бурно. Хазарин побагровел, северский покраснел. Фукнул хазарин, поднапрягся, сломил безбородого. Раздались одобрительные возгласы, стоны разочарования, торжествующие удары канопками по деревянным столам, громкий смех хазарина-победника.
— А теперь прошу продолжить наше застолье, — умывшись водицей ледяной тут же в широкой горнице, да обтираясь пасконевыми утирками, проговорил северский посадник, озорно, совсем не сожалея о поражении, обратившись к своему победнику, что облачившись в рубаху и кафтан, затягивал на талии пояс с серебряным набором.