— А что, городская стража ничего не предприняла по этому поводу? — рискнул спросил Стэмфорд.
В ответ получил два абсолютно одинаковых злобных взгляда, даром что один голубой, а другой зелёный.
— Двадцать семь лет назад Патрик Двайр был мэром Слайго, — словно выплюнула миссис Мэрфи. — А двадцать пять лет назад… Двадцать пять, Элли? — получив подтверждающий кивок, она продолжила, — его вызвал на бой Брайд Конахан, брат Таллии.
— И?
— И мэром Слайго стал другой человек, поместье Гарводж выставили на торги. Там теперь школа для мальчиков.
Стэмфорд поперхнулся.
— Вы хотите сказать, что вот так просто на глазах у всего города один гражданин убил другого, и городская стража ничего по этому поводу не сделала?
— Ну почему же? — пожала плечами миссис Дойл. — Во-первых, никто Патрика не убивал: бой он проиграл, да, а на следующий день его нашли мёртвым.
— Повесившимся в сарае, — добавила с явным злорадством её заклятая подруга.
— Именно. Наследников у него не было, вторая жена от него сбежала года за три до того…
Стэмфорда было не так легко сбить с намеченной дороги, но тут и он почувствовал, что у него кружится голова от обилия излишних сведений.
— Стоп, леди! — взмолился он. — Правильно ли я понимаю, что не осталось свидетелей? Никого, кто жил в поместье Гарводж в июне сто шестьдесят первого?
Миссис Мэрфи, убиравшая в коробку вынутые тетради, опустила руки и воззрилась на него с некоторым изумлением?
— Да отчего же? Там полно было слуг, тот же садовник, дворецкий, горничные. Думаю, что и экономка должна быть ещё жива. Как же её звали, Элли?
— Моррисон, — ответила миссис Дойл. — Синтия Моррисон её звали, и зовут по сей день.
Теперь столичного гостя в его извилистом пути по Слайго сопровождали уже две фурии, и он всерьёз опасался, что возможную свидетельницу они просто порвут на клочки, не дав подписать протокол. Совершенно зря, кстати, все выжили. Миссис Моррисон плохо помнила вчерашний ужин, но вот события четвертьвековой давности всплывали в её памяти ярко и выпукло.
— Да-а, конечно, я помню девочку. Ох, такой ужас был! — в старческих блёклых глазах собралась слеза и поползла по морщинистой щеке. — Честно скажу, боялась я Патрика. Все мы боялись, он мало того, что был бешеный, ему ещё и в радость было боль причинить. А уж когда он малышку приказал в реку бросить, — старуха махнула рукой. — Мужу моему приказал, мы оба в Гарводже служили, я экономкой, а он дворецким. Моррисон мой такого злодейства совершить не смог, отнёс колыбель к братству доминиканцев, да там и оставил.
— А откуда колыбель взялась? — спросил Стэмфорд.