Вдовствующая графиня остается без завтрака, а ее галльский бульдог находит себе неожиданного друга
Леди Камилла Конвей, вдовствующая графиня Торнфилд, пригубила чай и поморщилась: остыл.
Чай остыл, сэндвичи с огурцом подсохли, масло размякло… Вот разве что мармелад взять?
Чуть улыбаясь, она намазала золотисто-оранжевый полупрозрачный джем на подсушенный тост и сказала с поощрительной интонацией:
— Это очень интересно, дорогая, продолжай!
Её невестка мысленно возвела глаза к небу, тоже пригубила чай и с милой улыбкой проговорила:
— Камилла, это мне интересно, почему вы решили поменять поставщика?
— Поставщика чего? — старшая леди отставила чашку и нахмурилась.
Слегка, чтобы не появлялись морщины.
— Дорогая, вы всегда покупали мармелад у миссис Пламптон, так ведь?
— Да, ты права.
— Ну вот! — и пальчик с розовым ногтем непочтительно ткнул в банку с тщательно завинченной крышкой. — А этот — от «Фортнум и Мейсон», тот самый, которым вы всегда были недовольны!
Вдовствующая графиня удержалась от замечания, взяла банку в руки и, чуть отодвинув от себя (появившуюся дальнозоркость она старалась игнорировать), стала изучать этикетку. В самом деле, бирюзовый фон, золотые буквы, поставщик двора его величества…
— Странно, — пробормотала она.
Графиня действующая улыбнулась, и в её крови запело торжество. «Неужели я сумела её задеть? В первый раз за пятнадцать лет, помоги мне святая Кристина, я сумела её задеть! Сто восемьдесят ежемесячных совместных завтраков, чтоб мне подурнеть, и каждый раз она была так невыносимо любезна, что мне даже пожаловаться Артуру было невозможно!».
В общем-то, леди понимала, что Артур Джонатан Конвей, граф Торнфилд, её муж и старший сын леди Камиллы, вряд ли бы стал прислушиваться к её жалобам. Но иногда очень, очень хотелось, чтобы её обняли, погладили по плечу и сказали: «Да не обращай внимания, я же с тобой!».
Тем временем леди Камилла коснулась пальцами колокольчика, и через мгновение в дверях появилась сухопарая дама неопределённого возраста, примерно между сорока и семьюдесятью, с желтоватым лицом и поджатыми губами. Её тёмно-синее форменное платье было образцово-некрасивым, а причёска могла бы послужить вдохновенному живописцу моделью для детали портрета мегеры домашней обыкновенной.
— Миссис Гривс, на кухне всё в порядке? — мягко спросила вдовствующая графиня.
— Да, миледи, насколько мне известно.
— Мы не меняли кухарку?
— Нет, миледи.
— Тогда скажите мне, пожалуйста, отчего именно сегодня к завтраку был подан этот мармелад? Вы ведь знаете, как важны для меня встречи с моей дорогой леди Сесилией! — в последней фразе прозвучал небольшой упрёк, но даже самый внимательный слушатель не определил бы сходу, обращён он к экономке, к невестке или к обеим сразу.