Миссис Дойл фыркнула негромко, но промолчала.
Архив был магически упакован в несколько десятков небольших картонных коробок, размером не больше шкатулки для писем каждая. Увидев коробки, Стэмфорд вспомнил дело о фабрике упаковки, которое заканчивали его коллеги, пока он тут наслаждался булочками, и совесть укусила его особенно больно.
— Леди, очень прошу вас обеих — вопрос сверхсрочный! — взмолился он. — У меня командировка всего на один день!
— Не волнуйтесь, юноша, — строго ответила миссис Мэрфи. — Какой год, вы сказали, сто шестьдесят первый? Та-ак, вот здесь… — она сняла с полки коробочку, на которой совсем уж крохотными циферками были обозначены даты, поставила её на стол и пробормотала заклинание.
Коробка увеличилась в размере до картонного монстра, и миссис Мэрфи вытащила из него первую тетрадь…
— Вот, нашла! — воскликнула Эллиана Дойл примерно через полтора часа и пять просмотренных ею тетрадей. — По нашим данным младенцу было не больше трёх дней, потому что пуповина только начала подсыхать. Вот твоя запись за восьмое июня: «Вызов в поместье Гарводж, дом садовника. Женщина, по словам экономки поместья, двадцати двух лет от роду, по имени Кэйлин, находилась без сознания. Родовая деятельность почти прекращена, воды отошли более двенадцати часов назад. Предлежание плода продольное, затылочное…», — она прервала чтение и вскинула взгляд на миссис Мэрфи. — Вспомнила?
— Вспомнила, — кивнула та, и помрачнела. — Не знаю насчёт двадцати двух, по виду, я бы девочке и восемнадцати не дала. И она была совсем слабенькая, будто её почти не кормили и не давали двигаться в последние недели. Не знаю, кем уж там она кому приходилась, а только лицом была как две капли воды похожа на Таллию Двайр, первую жену Патрика Двайра. Я старалась усилить родовую деятельность так, чтобы не повредить матери… магически, понятное дело, только всё напрасно. Ребёнок, девочка, родилась здоровенькой, только крохотной совсем, а мать так в себя и не пришла. Меня из Гарводжа выставили в пять минут, даже обмыть и взвесить ребёнка не дали, сказали, всё сделают сами.
— Когда вы уходили, мать была жива? — спросил Стэмфорд.
— Жива, но без сознания. Что было дальше — не знаю, мне пришлось уехать в тот же день, — она смущённо улыбнулась. — Дочь в Эдинбурге живёт, у мужа, и пришёл магвестник, что младший внук мой заболел. Я тут же собралась… Месяца три меня не было тогда, у мальчишки анемия обнаружилась.
— А пока тебя не было, этот… — челюсти миссис Дойл сжались, будто она удерживала готовое сорваться с губ проклятие. — Патрик Двайр всё обстряпал. Дочь это его была, вот что, его и Таллии! И внучка родилась. Ну как же — девочки, никому не нужные и не интересные, у настоящего мужика только парни рождаются. Он и Таллию в могилу свёл, потому что двух дочерей родила.