— Пей, — говорит Гордон Эшби. — Ты же обещал, что сделаешь для меня все.
Мальчик кивает. Он сделал бы. Но ему страшно.
— Пей, это изменит тебя. Даст силу. Ты же хочешь стать сильным?
Меня замутило, но я сдержалась.
— Видишь? Клятвы на словах ничего не значат, а я должен быть уверен, что эти люди будут помнить, кому обязаны своим благополучием.
И пальцы стискивают щеки мальчишки, заставляя открыть рот.
— Пей, или отправишься вниз. Ты же знаешь, как эти черные твари любят белых мальчиков…
Он глотает горячую кровь, а по щекам текут слезы.
И мне больно смотреть. И не только мне. Камень запомнил. Или не камень, но источник, который отвели, пустили по серебряным трубам, спрятали внизу, вдали от тех, кому он и вправду был нужен.
— Память, — у меня получается разлепить губы, — есть не только у людей. Оказывается.
А еще я вновь вижу дракона. И знаю, куда идти. Томас позволяет выбрать. Спасибо ему. Наверное.
Этот проход больше. Шире. Он существовал давно, еще когда на месте дома высился холм, небольшой, но пришлось повозиться, избавляясь от него. Холм взрывали порохом и камень вывозили в море.
Гордон Эшби не привык отказывать себе в простых желаниях.
Идти, когда тебя держат под дулом револьвера, сложно. Не отпускает страх, что вот сейчас тот, кто сзади, оступится. Или просто устанет держать оружие. Или решит, что Милдред не нужна. Или испугается чего-нибудь. Неважно. Главное, что он нажмет на спусковой крючок. А промахнуться на узкой лестнице сложно.
Умирать не хотелось. Умирать было страшно. Милдред ведь однажды уже… и почти… и уцелела, и быть может, получится снова?
— Почему ты не дал мне выпить? — заговорила она, понимая, что молчание сводит с ума прежде всего ее саму. — Разве не было бы проще? Взять и унести…
— Ты неплохо идешь.
— Но я могу сбежать.
— Беги, — милостиво дозволили ей. — Ему нравится охота.
— Твоему брату?
— Он еще тот больной придурок. Он сказал, что любит тебя. Правда, до этого он влюбился в ту полукровку, а до нее была еще одна девица… супруга Эшби. У них вообще вкусы схожие. А может, дело не во вкусах, а в крови? Как думаешь, есть у крови голос или это все выдумки?
— Ты меня убьешь.
— Это вопрос?
— Констатация факта. — Милдред придерживалась рукой за стену. Ей хотелось думать, что их услышат. Лука. И тот парень, Хендриксон… Уна. Их ведь нет на лестнице, значит, они ниже… и тогда должны услышать.
Если живы.
— У тебя неплохие задатки менталиста. Конечно, дар куцый, но в сочетании с силой источника и его хватило. У меня бы не получилось заставить их, да… а так… они очнутся и вспомнят, как ты поднесла флягу. Анализы покажут наличие сильнейшего снотворного, того самого, которое тебе прописали от бессонницы.