Олег машинально отметил ауру, она была заметно слабее, чем у Юйфэна, и Искра не давила мощью. Зато потоки ци текли ровно, без рывков и завихрений. Это была энергия человека, привыкшего к самоконтролю и не склонного к вспышкам гнева.
— Ты Кан? -спросил старик без нажима. Олег склонил голову в вежливом поклоне, ровно настолько, насколько того требовал этикет, но без тени раболепия.
— Да, мастер Цзи. Я по направлению от начальника городской стражи Ли Бана.
Старик кивнул, услышав подтверждение того, что и так знал.
— Мне уже сообщили, -ответил он и отступил в сторону, приглашая войти.
Внутри жилище мастера Цзи оказалось таким же непритязательным, как и его внешний облик. Небольшая квартира состояла из двух комнат, разделенных раздвижной перегородкой из тонких деревянных реек и промасленной бумаги. Пол был устлан циновками, деревянной мебели не имелось вовсе, ни столов, ни стульев, ни шкафов. У стены лежал аккуратно свернутый тюфяк, рядом низкая полка с несколькими свитками и парой глиняных чашек. Здесь ничего не было лишнего.
Из соседнего помещения доносился глухой звук, там располагалась тренировочная комната. Пустое пространство, голые стены, несколько потертых матов на полу. Никаких символов, алтарей или декоративных талисманов.
Мастер Цзи жестом предложил Олегу разуться и пройти внутрь. Сам он опустился на циновку у стены, усевшись по-простому, со скрещенными ногами. Олег последовал примеру.
— Чай будешь? -спросил старик, уже доставая небольшой чайник.
— Буду, -ответил Олег.
Цзи разлил травяной настой по чашкам. Запах был терпким, спокойным, без резких нот. Они сделали по глотку, и лишь после этого старик перешел к делу, без лишних вступлений.
— Скажи еще раз, Кан. Какая у тебя ступень?
— Третья, мастер. Может чуть выше.
— О медитациях что знаешь?
Олег чуть помедлил, подбирая слова.
— До недавнего времени почти ничего. Слышал общие вещи… от мастера Юйфэна. До этого обходился простым усилением тела.
Цзи едва заметно поморщился, словно услышал что-то ожидаемое, но неприятное.
— Неудивительно, -сказал он. — Юйфэн всегда считал, что страх и боль — лучшие учителя. За это он и поплатился.
— Если позволите вопрос, мастер, -осторожно произнес Олег. — Как такой богатый и известный человек мог настолько глупо поступить? Сам себя отправил на каторгу на треть века? А мог отделаться гораздо меньшим сроком или вовсе без него.
Цзи усмехнулся краешком губ.
— Тщеславию и гордыне человеческой нет предела. Чем выше человек поднимается, тем чаще он начинает путать уважение с безнаказанностью. Юйфэн решил, что закон для него — пустой звук. Я этим не страдаю. И бить учеников по лбу без причины не собираюсь.