Он расчистил вход, убрал пару мешающих веток, постелил на землю лапник из сосновых ветвей. Получилось простое, но удобное ложе, куда лучше, чем сырой мох или голая земля. Дальше развел костёр. Олег выбрал сухие веточки, выложил тонкие щепки, вспомнил движение рук, которое тело знало с детства. Кан умел выживать и теперь эти навыки принадлежали ему. Костёр вспыхнул с первого раза. Тёплый свет огня сделал лес менее враждебным, можно и передохнуть. Мысли постепенно начали собираться в сплошную линию. Жить здесь одному не страшно. Страшно ничего не делать, даже не пытаться… Олег выбрал дерево напротив, сел по-турецки, положил руки на колени и закрыл глаза. Попробовал снова дыхательные упражнения.
Он не знал досконально восточные практики, не знал правильных терминов, но знал, что главное — концентрация, внимание внутрь, попытка уловить хоть малейшее движение энергии. Пока одна лишь пустота. Только собственное уставшее тело, но он не собирался останавливаться. Олега не пугало одиночество, не пугала неизвестность, не пугала перспектива жить под деревом месяцами. Это была плата за свободу и шанс.
А шанс стоил любой цены. Парень открыл глаза. День склонялся к вечеру, и в лесу стало спокойнее. Он наконец почувствовал, что сделал первый шаг. Пусть маленький, но настоящий. К вечеру лес потемнел, но Олег чувствовал себя удивительно легко. Не было привычной усталости после работы в поле, не было тупой боли в пояснице, не было страха, что староста позовёт на тяжёлое задание, что хоу опять введёт новый налог или отправит на работы. Тишина леса казалась даром, и Олег ловил себя на почти странном чувстве — ему хорошо.
Он сидел у слабого, приглушённого костра и слушал треск веток. Никакой опасности пока не было: ни крупных зверей, ни монстров, ни следов человека. Лес на севере был спокойным, без крупных хищников. Днём могли попадаться кабаны, но ночью они уходили в низины.
Олег откинулся на кору дерева, вытянул ноги и позволил себе роскошь — просто подумать.
В деревне он никогда не мог себе этого позволить. Там думать было некогда, да и не о чем. Там нужно было работать, подчиняться, выживать.
Здесь же другой мир, другие условия. Можно остановиться, можно слушать ветер, гуляющий в ветвях, можно делать выводы. Он поймал себя на том, что впервые за два дня капитально расслабился.
— Если это и есть жизнь отшельника, то я не против, -сказал он себе.
Опыт Кана помогал, он уже определил несколько растений поблизости, знал, какие корни съедобны, какие лучше не трогать. Нашёл место, где можно поставить силки. Нашёл камни для заточки ножа. Всё это получалось относительно легко с точки зрения местного крестьянина. Лесная жизнь не пугала, напротив, казалась естественной. Но одно беспокоило: одежда.