Мне становится неловко. Будто я обманываю доверие человека, которого даже не знаю.
— Простите… — слово звучит глупо и неуместно. — Я… я правда не знаю, кто вы. Кажется, я ничего не помню.
За стеной повисает долгое, тяжелое молчание.
Настолько долгое, что я чувствую внутри ледяной укор. Похоже, я оттолкнула ее. Обидела своим «не помню». Единственный живой человек в этом каменном мешке, единственный лучик надежды — и я его погасила.
Как же глупо, Оля… как глупо.
Но потом тишину нарушает тихий, скорбный вздох.
Голос Лиары теперь звучит совсем иначе — тихо, надломленно и полный такой жалости, что у меня щемит в сердце.
— Понятно… — роняет она, и в этом одном слове целая бездна сочувствия. — В общем-то, это и не удивительно. После всего, что эти изверги с тобой творили, немудрено и собственное имя забыть.
Внутри все напрягается, как туго натянутая струна.
Я хочу спросить что она имеет в виду, как вдруг все понимаю сама.
Пытаясь оттолкнуться от стены, чтобы сесть удобнее, я опираюсь на руки, и мой взгляд падает на них.
Во-первых, я сразу замечаю, что эти руки сильно отличаются от моих. Кожа молодая, гладкая, пальцы тонкие и длинные, как у пианистки, в отличие от моих, более грубых, с сетью тонких шрамов от порезов и уколов, с венами, проступающими под кожей. Эти руки явно принадлежат юной аристократке.
А во-вторых… на этой нежной коже россыпью выделяются синяки.
Мой мозг включается на автомате, анализируя повреждения с холодной отстраненностью. Так, гематомы разной степени давности и разного происхождения. Вот эти, на запястьях, почти сошедшие, желтовато-зеленые — похожи на то, что девушку кто-то грубо держал, а, может, даже связывал. А вот фиолетовое пятно выше, на плече, классический синяк от жестокого захвата. Девушку тащили против ее воли.
Ледяная ярость обжигает изнутри. Кто-то планомерно и жестоко мучил хозяйку этого тела. Девушку, которую звали Эола.
— Лиара, — мой голос звучит твердо, в нем появляется металл. — Пожалуйста, расскажи мне все. С самого начала. Что это за место, кто эти люди, и как здесь оказалась… Эола?
За стеной снова молчат, но на этот раз я чувствую, что моя собеседница просто собирается с мыслями.
— Раз уж мы знакомимся заново… — грустно усмехается она. — Я Лиара. Мы встретились здесь, в этой дыре, пару недель назад. В тот самый день, когда твой муж упрятал тебя в эту обитель. До этого они издевались надо мной. А ты, не смотря на то, что только прибыла сюда, сразу заступилась за меня перед Агнессой. Ну а она решила преподать тебе урок… а потом поселила в соседней келье. Чтобы, как она сказала, — Лиара презрительно фыркает, — мы вместе думали о смирении.