Следом подрывается еще один лорд, перекрикивая первого, пытаясь спасти свою шкуру и обвиняя Маркграфа во всех смертных грехах.
Леннард, окончательно потерявший рассудок от животного страха и предательства, поворачивается к ним.
— Надо было вас отравить с концами, жалкие трусы! — ревет он.
Над площадью повисает мертвая, звенящая тишина.
Слышно только, как капли дождя стучат по деревянному помосту.
Леннард, с черными, безумными глазами, багровым лицом и пеной в уголках губ, тяжело дышит.
Он только что публично, перед всем городом, перед стражей и Советом, признался в шантаже, убийствах и государственной измене.
Ронан медленно, властно поднимается с колен.
Стражники с зачарованными алебардами даже не пытаются его остановить — они раньше своего господина понимают, что это конец.
Их руки безвольно опускаются.
Архилекарь расправляет плечи. Даже в кандалах он выглядит сейчас как истинный король. Он смотрит на корчащегося у его ног Маркграфа с абсолютным, божественным презрением.
— Лекарства нет, Леннард, — громко, чеканя каждое слово, произносит Ронан. Разносит приговор. — Потому что не было никакого яда. Я не врал. Ты только что отравил себя сам. Своим собственным страхом. И своей собственной правдой
На постаменте, словно только этого и ждал, властно поднимается Верховный Советник Арвид. Его рука взмывает вверх.
— Гвардия! — гремит его голос. — Схватить Маркграфа Леннарда за государственную измену!
Оцепенение спадает.
Гвардейцы Арвида, скидывая плащи, бросаются к помосту. Стражники, державшие меня, в ужасе разжимают руки и отступают на шаг.
Я со стоном оседаю на брусчатку, потирая вывернутые плечи. Слезы облегчения смешиваются с дождем на моих щеках.
Мы сделали это.
Мы вывели его на чистую воду.
Кошмар закончился.
Но я рано радуюсь.
Осознание абсолютного, неминуемого краха, видимо, окончательно ломает Леннарда.
Ужас, смешанный с бешеной дозой стимулятора в его крови, срывает все блоки.
Его человеческое тело выгибается дугой под неестественным углом. Роскошный камзол с треском рвется на спине, когда из-под кожи вырываются шипы. Леннард издает звук, от которого кровь стынет в жилах.
Это не крик человека.
Это рык первобытного чудовища.
Толпа взрывается истошными криками.
— В СТОРОНУ! — ревет Ронан, бросаясь ко мне наперерез, но он закован в антимагические цепи.
Леннард впадает в абсолютное, дикое безумство.
Он не контролирует себя — огромный, уродливый, багровый дракон расправляет гигантские крылья прямо посреди площади, разворачивает массивную, шипованную морду и находит посреди этого хаоса причину своего падения.