Тишина.
Только треск где-то внизу и глухое эхо шагов.
Мое сердце сжимается от беспокойства.
Где он? Успел ли скрыться в этом хаосе или Джаред утащил его за собой?
Я очень надеюсь, что Архилекарь воспользовался шумихой и нашел путь к отступлению.
Он слишком умен, чтобы оставаться в ловушке, когда подвернулся такой шанс.
Я медленно, обшаривая глазами каждый видимый участок коридора, подхожу к двери палаты Милены.
Странно. Рядом с дверью, там, где раньше лежали двое охранников, избитых Джаредом, теперь пусто. Только темные пятна крови на полу и брошенный шлем. Либо их вынесли свои, либо они пришли в себя и скрылись самостоятельно.
Я замираю перед дверью, прислушиваясь на всякий случай.
Коридор определенно пуст.
Стучу.
— Эйнар, открывай, это я, Ольга!
За дверью раздаётся глухой скрежет — будто тяжёлую мебель отодвигают в сторону. Потом щелчок засова, и дверь приоткрывается настолько, чтобы в проём протиснулся перекошенный от напряжения Эйнар.
За ним — бледная, но собранная Лоррет, которая практически держит на себе Милену. Девушка едва стоит, её ноги подкашиваются, лицо белее простыни, но глаза — широко открытые, полные осознания и страха.
— Это за мной, да? — шепчет Милена, глядя на меня. — Они пришли закончить начатое?
Я решаю не лгать. Времени на утешения нет.
— Да, Милена. Поэтому мы сейчас тебя спрячем. Нужно уходить.
Я вижу, как она на мгновение замирает.
В её глазах мелькает тень того самого отчаяния, которое я видела раньше — порыв сказать: «Отдайте меня им, пусть всё это прекратится, не рискуйте из-за меня». Но затем что-то меняется.
Она словно вспоминает наш разговор, вспоминает, как Ронан рисковал ради нее, в каком состоянии вернулся с той злополучной книгой. Её подбородок едва заметно дрожит, но взгляд становится твердым.
— Понятно, — выдыхает она. — Это потому, что я — единственная, кто может его остановить? Единственная, кто знает правду?
— Именно так, — киваю я, чувствуя, как внутри разливается уважение к этой хрупкой девушке. Она больше не хочет быть просто жертвой.
Похоже, тот непростой разговор в палате, когда я повысила на нее голос, чтобы Милена не сдавалась, не прошёл даром.
Она приняла свой долг.
— Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах. Ведите.
Больше слов не нужно.
Эйнар и Лоррет, поддерживая Милену под руки, выходят в задымлённый коридор.
Девушка делает первый шаг, потом второй, стиснув зубы от боли и слабости, но идёт.
Я бросаюсь обратно в палату, к углу, где лежит свёрток, замотанный в одеяло.
Книга.
Она ощутимо оттягивает руки, её грубый переплёт чувствуется даже сквозь ткань.