Богиня сделала театральную паузу, явно наслаждаясь моментом.
— Понимаешь, ты мне понравился. Давно я не видела таких упертых идиотов, которые с таким упорством гробят себя ради других. В этом было что-то… очаровательное. — она хлопнула в ладоши. — В общем, решила я тебе подсобить. Дать второй шанс. Перерождение. Новая жизнь, новые возможности, все дела. Я уже подобрала тебе отличное тело, в хорошей стране, с неплохими стартовыми условиями…
— Тело Херовато, — догадался я.
— Бинго! — Богиня щелкнула пальцами. — Этот паренек, Акомуто Херовато, как раз той ночью тихо и мирно умер во сне от врожденного порока сердца, о котором никто и не догадывался. Идеальный кандидат! Тело молодое, здоровое, почти не использованное. Я уже начала процесс переноса твоей души, как вдруг…
Она снова вздохнула, на этот раз с досадой.
— Как вдруг выяснилось, что твои доблестные коллеги тебя откачали. Ты не умер. Ты впал в кому. Понимаешь? В КО-МУ! — она произнесла это слово по слогам, с таким возмущением, будто ее обманули в лучшем магазине игрушек. — А я уже запустила процесс! Отменить его было нельзя.
Я слушал ее, и в моей голове постепенно начинала вырисовываться картина. Дикая, абсурдная, но на удивление логичная.
— И вот что получилось, — продолжала богиня, жестикулируя. — Твоя душа застряла. Она уже покинула тело Шпакова, но еще не до конца прижилась в теле Херовато. Душенька твоя была все еще привязана к старому телу этой нитью жизни. И поэтому ты не потерял память. Ты помнил, кто ты такой. Но в то же время ты не мог полностью осознать новую реальность.
— Вот почему… — прошептал я. — Вот почему все это казалось мне сном.
— Именно! — она радостно хлопнула в ладоши, будто я был ее самым способным учеником. — Твой мозг, пытаясь справиться с этим когнитивным диссонансом, просто решил, что все вокруг — это очень реалистичный, детализированный, но все же сон. Так ему было проще. Но с каждым днем нить, связывающая тебя с телом Шпакова, становилась все тоньше. Ты все реже вспоминал о своей прошлой жизни, все глубже погружаясь в новую. Твой мозг начал адаптироваться. Он начал принимать эту жизнь за настоящую. Потому что она и становилась твоей настоящей жизнью.
Я сидел, оглушенный этой информацией. Все встало на свои места. Моя забывчивость. Мое странное принятие японского языка и культуры. То, как я начал привязываться к людям из этого «сна». Это был не сон. Это была моя новая реальность, в которую я медленно, но верно врастал.
— И вот теперь, — девочка-богиня подалась вперед, и ее беззрачковые глаза заглянули мне, что иронично, в самую душу, — когда тебя сбила машина… этот толчок. Он окончательно оборвал ту тонкую нить, что связывала тебя с тем телом. Профессор Шпаков умер. Окончательно. А ты, — она ткнула в меня своим изящным пальчиком, — теперь на сто процентов Акомуто Херовато. Душой и телом. Безвозвратно.