Гоша давится смехом и выразительно косится на свою девушку Марину, поигрывая бровями, мол, и правда, что ли так ужасно всё.
— Ой, да так она тебе в глаза и сказала, — фыркает тёща, — ты тетю Нину слушай, тетя Нина не соврет. И куда только твоя мать смотрит? Борова то своего –сожителя откормила, а сын скоро просвечивать будет.
— Теть Нин, я с мамой уже несколько лет не живу, и он ей муж…- вяло возражает Гоша, но кто б его слушал.
— Так, Георгий, давай я скажу, чтобы люля тебе пораньше вынесли. А то напьешься ещё с голодухи…- хмурится задумчиво она.
— Я хочу люля, можно, Нино Вахтанговна? – встреваю я, решив закончить этот цирк.
— Можно, Лев Александрович. Вам всё можно, зять мой дорогой, так как вам даже если что и запретишь, то вы всё равно по-своему сделаете и не спросите, — сообщает теща мне свое ценное мнение, и разглаживая подол золотого платья, удаляется, — Так, ладно, я на своё место пошла, там сейчас Петр Константинович меня поздравлять должен…
Остаемся в старом составе. Все улыбаются, провожая Нино Вахтанговну взглядом, но никак не комментируют.
Что тут скажешь? Именинница наша неповторима и удивительна, мы привыкли и принимаем её такой, хоть и порог терпения у всех разный. Ну и достаётся всем неравномерно.
Гоша, конечно, тещин фаворит по шпынянью. Но то, как спокойно и даже великодушно он это воспринимает, меня удивляет уже давно.
Вернулся на Домбай он лет пять назад после того, как окончил универ и не знал куда податься. Мать его с отчимом устроились в соседнем курортном поселке, у Гоши же здесь остался небольшой дом, который купил его матери Теймураз, когда она забеременела. Домик был оформлен на сына, продать его тетя Надя не могла. Вот он Гоше и пригодился, когда он, такой же больной до гор, как и многие здесь, решил помогать отцу с турбазой.
Помощь пришлась кстати – по возрасту и состоянию здоровья Тэм уже не мог водить сложные маршруты, а передать дело по сути было некому. Инструкторы менялись, борзели, требовали больше, переманивали к себе туристов, зная, что Тэм всё равно не может с этим сделать ничего. А тут Гошка – молодой, активный, жилистый, выносливый, за полгода освоивший все тонкости профессии так, будто занимался этим лет пять.
И всё бы было отлично, но поначалу Нино Вахатанговна впала в истерику. Она понимала к чему всё идёт. Что Гоше, нагулянному сыну её мужа, достанутся по наследству плоды и её трудов. Но когда Тэм составил завещание, где Гулико отписал гостиницу, кафе и дом, а Гоше только сам туристический хозблок – потихоньку успокоилась. Все равно ни я, ни Гуля, ни Миша не хотели этим заниматься. Тогда какой смысл держаться за базу, которая без инструкторов не стоит ничего.