Самолет, накреняясь, описывает круг, заходя на посадку. Под его серебристым крылом расстилается заметно разросшийся за последние годы Краснодар. Подавшись к прохладному стеклу иллюминатора, я внимательно всматриваюсь в распластавшийся внизу город моего детства и юношества. Город, в котором в свое время я был и самым счастливым, и самым несчастным мальчишкой на Земле. Город, которому вновь предстоит стать мне родным.
Ну, здравствуй, брат. Не думал, что вернусь? Я тоже.
Когда-то кричал, что ноги моей здесь не будет, а оно, видишь, повернулось как. «Никогда не зарекайся» потому и набило оскомину, что слишком уж часто в яблочко.
***
— Ну, Лёв, давай, — Лешка Комарин, КВС ( командир воздушного судна в гражданской авиации ), крепко жмёт мою руку, а потом и вовсе обнимаемся с ним, хлопая друг друга по спине. Рядом мнутся девчонки — стюардессы, улыбаясь и тоскливо поглядывая на меня.
Отступаю от Лехи и жму руку его второму пилоту. Мальчишка молодой совсем, я его почти не знаю. Так, чисто как зовут и все…С Лешкой же мы летали вместе, было дело, но теперь уж вряд ли повторим.
— Эх, жалко всё -таки, — Комарин упирает руки в бока, щурясь от яркого южного солнца, — Может, передумаешь еще, а, Лёв?
— Я уже забрал документы, — поправляю спортивную сумку на плече — мой единственный багаж. Оказалось, что в новую жизнь мне и брать особого нечего. Или не хочется ни хрена.
— Да Романов тебя с радостью обратно. Провожали, он чуть не плакал, — хмыкает Леха.
— И уже сюда подал, — повторяю то, что Комарин знает итак.
— Мда, — чешет затылок под фуражкой, — И когда заступаешь? КВСом хоть?
— Конечно. Через три недели выхожу, попросил пока время дух перевести. У отца тут дом на Домбае. Родители его в сезон сдают обычно. А сейчас ремонт как раз затеяли. Там поживу, присмотрю за бригадой и заодно воздухом подышу.
— Ты ж там родился? — вспоминает Лешка мои редкие рассказы о своем детстве.
— Да.
— Ну, родной дом — это хорошо. Дома и стены помогают, — вздыхает Лешка и снова кидается меня обнимать, — Ну, давай, брат, пока. Эх, жалко, что ты так решил…Лучше бы остался в Питере. Город большой…
— А работа одна, на хрен, — отрезаю я.
— Девчонки, пока, — салютую стюардессам, отступая от Лешки.
— Удачи, Лев Александрович, — поют нестройным хором с пробивающимися нотками сожаления.
Криво им улыбаюсь, подмигнув. Эх, что ни говори, а приятно. Да, девочки, и по вам я тоже буду скучать. Машу ребятам на прощание, запрыгивая в последний трансфертный автобус. Двери плавно закрываются, отрезая меня от взлетной полосы и стоящих на ней людей.