На это лишь чуть кивнул, сохранив ровный голос.
— Разумеется. Обдумай всё спокойно. И если решишь отказаться — просто скажи. Но…
Потом выдержал короткую паузу, будто позволяя словам вобрать в себя вес будущего решения.
— Если это случится, ты должен понимать — у меня не останется выбора. Мне придётся поступить так, как необходимо.
Он приподнял голову.
— То есть?
Тут же посмотрел прямо ему в глаза, чувствуя, как между нами сгущается воздух, словно перед грозой.
— Я начну шортить Голдман.
Пирс захлебнулся воздухом и разразился кашлем, и на этот раз приступ затянулся дольше прежнего. В горле у него что-то хрипло булькнуло, пальцы дрогнули, будто он хватался за стул в поисках опоры.
И я прекрасно понимал его реакцию.
Ведь в последний раз объектом моего шорта была компания «Валиант». Тогда поднял на ноги тысячи частных инвесторов по всей стране, развернул настоящее движение, и гигант Уолл-стрит рухнул под собственным весом.
И теперь собирался обрушиться на «Голдман»? Да, Пирса можно было понять — он в ужасе.
— Ты… это же не всерьёз…?
— Почему нет? Разве шорт — не единственный способ заработать на таком знании? Любой хедж-фонд поступил бы так же. Да и вообще, такой банк мне очень даже может и пригодиться. К тому же у меня есть фидуциарные обязательства перед инвесторами. Просто обязан приносить им прибыль.
Он замолчал. В комнате повисла тяжёлая тишина, будто кто-то поставил мир на паузу.
— Но у нас, — продолжил я негромко, — есть то, что выше любых фидуциарных обязательств. Это принцип возвращения долга за оказанную услугу. Потому и хотел вернуть свой. Но если тот, кто принимает его, отвергает…
Он снова промолчал. Дыхание его стало неровным.
— Тогда у меня остаётся лишь выполнить своё изначальное обязательство.
Тишина снова распалась на мелкие осколки.
— И это будет не моё решение, — добавил я, — а выбор мистера Пирса.
И теперь у него оставалось лишь два пути — два образа, два мифа. Да, доброе слово и пистолет всегда эффективнее в переговорах, чем просто доброе слово.
Он мог стать, как Петровичь: принять помощь, выйти к людям как тот, кто предотвратил кризис, спасти «Голдман» и укрепить собственные позиции в корпоративных интригах. Герой, поднявшийся на волне правильно принятого решения.
Или выбрать путь Люськи — жадного, недальновидного. Если он попытается выжать из меня больше, чем уже предложил, «Голдман» обрушится под моим шорт-ударом, компания утонет в чудовищных штрафах, а сам Пирс задохнётся в хаосе последствий, пытаясь затыкать дыры, которых станет слишком много.
А потом тихо спросил: