— Не пытайся забыть. Оно само не забывается. Оно только лежит.
И ушла.
«Лежит.»
Это слово застряло у меня в голове. Как груз в углу комнаты. Я вспомнила, как в третьем классе мы учили басню, где волк лежит прикинувшись мёртвым, а потом хватает. Память — это волк? Она лежит, и я жду, когда она меня схватит.
На следующий день был «усиленный сеанс». Это значит — другой зал, другие ремни, больше датчиков. И сразу же — медленный спуск в темноту, но без привычного равномерного глушения.
[СИСТЕМА]: Запрос клиента: активировать оригинальное сознание на 14%.
[ОПЕРАТОР]: Подтверждаю. Сенсорная калибровка — свободная.
Я ощутила, как часть тумана отступила. Голос внутри не заставлял спать, не пел свою колыбельную, а просто стоял рядом, наблюдая. И в этот момент я почувствовала. Моё тело двигается не по моей воле, но я чувствую каждое движение, которое приносит мне удовольствие. Еще и еще. Пальцы касаются чужой кожи. Голова склоняется. Запахи, тепло, вес. И я понимаю. Я здесь. Но я не я.
— Смотри на меня, — приказал чей-то мужской голос. И глаза поднялись, но не потому, что я так захотела.
[СИСТЕМА]: Эмоциональный отклик — в норме. Клиент удовлетворён.
Я не кричала вслух. Не могла. Но внутри меня кричало всё. И мой внутренний крик упирался в стеклянную стену, за которой стояла истинная я. В темноте. Без дверей.
Когда сеанс закончился, я была мокрая от пота. Координатор сказал:
— Молодец. Не каждый выдерживает первую активацию.
Он говорил это как комплимент.
Дома я открыла тетрадь и написала:
«Я чувствовала всё. Это значит, память не исчезает. Она ждёт.»
Через пару дней в коридоре я встретила Марту. Мы начинали почти вместе. Она всегда улыбалась, но теперь улыбки не было.
— Ты тоже начала вспоминать? — спросила она.
— Да.
— Есть те, кто платит, чтобы мы, наше сознание оставалось активным внутри. Не полностью. Чуть-чуть. Им нравится… реакция.
Я не спросила, что за реакция. Я знала.
— А потом? — спросила я.
— Потом — всё. Или ты учишься жить с этим, или… — она запнулась. — Или уходишь.
— Куда?
Она посмотрела на потолок пустыми глазами. По щеке медленно катилась слеза.
— В никуда.
Через неделю Марта исчезла. В досье рядом с её именем поставили чёрную метку. В храме за неё не молились. Её квартира опустела, как будто там никогда никто не жил.
После этого разговора «активации» стали случаться чаще. Иногда — несколько минут, иногда — секунды, но этих секунд хватало, чтобы память оставляла острые занозы в моей душе.
Один клиент заказал «пробуждение» в середине акта. Я резко открыла глаза. Я увидела, как мои руки что-то держат. Я осознала, как моё тело двигается в ритме, который я не выбирала. Я чувствовала, как сердце бьётся быстрее, как дыхание рвётся от удовольствия. И в этот момент внутри — где-то за стеклянной стеной — я закричала.