— А ты веришь?
— Во что?
— В искру между двумя, стоит им встретиться взглядами. Пусть это будет очарование, как ты говоришь, но главное это то, что заставляет тебя сразу, даже из толпы, выделить только одного человека?
Катрин улыбнулась.
— Да ты романтик, моя дорогая Софи.
— А ты не ответила… моя дорогая Катрин.
— Может, я просто не знаю ответа, — честно призналась та. — Но я желаю тебе встретить такого человека, который и спустя десятилетия после брака будет видеть только тебя.
В этот раз дверь вновь распахнулась без стука. И Софи подумала, что у нее не временная комната, а проходной двор.
Благо в этот раз себе подобную вольность, как войти без стука, позволила Агата.
Она вся сияла, когда сначала распахнула дверь, а затем с силой ее захлопнула. Взглянув на сестер устроившихся рядом друг с другом, она издала возглас не очень-то приличный для благовоспитанной юной леди и запрыгнула на кровать.
После чего раздался еще один возглас-стон уже от Софи.
— Моя нога!
— Здесь нет хозяев и их настырного недоверчиво слуги, так что можешь больше не разыгрывать роль пострадавшей.
— У тебя устаревшие новости, — хмыкнула Катрин. — Наша бедная сестра хотела не терять времени в своем временном заточении и решила прикоснуться к прекрасному, — она указала на книгу на столе, — но древний предмет мебели, — в этот раз перст указал на стул, — в самым ответственный момент не выдержал оказанной ему чести.
— Какой кошмар, — рассмеялась Агата.
— Ты явно не получишь премию года как лучшая сестра, — пробормотала Софи.
— Ну прости. Тебе сильно больно?
— Моя честь требует сатисфакции!
— Порубим на части этот недостойный твоих прекрасных ног предмет мебели? — включилась в игру Агата.
— Разберем на щепки и сожжем в камине! — согласилась Софи.
— Никаких каминов и щепок! — приказала Катрин, прекрасно зная, что сестры способны учудить подобное непотребство. — Одно дело когда вы что-то ломаете в нашем поместье, и я могу с чистой совестью вычесть это из вашего приданого, — пошутила она, — но здесь никаких погромов и разрушений, иначе вас выставят с позором на улицу.
— Дядя Джонатана может, — подтвердила Агата, — но Джон вступится за меня.
— То есть уже не мистер Беркли, и даже не Джонатан, а Джон? — спросила Катрин.
— Именно так, просто Джон. И я разрешила ему обращаться ко мне по имени.
— Отлично, хоть твоя комната в поместье скоро освободится, — пошутила Катрин. После чего продолжила уже без юмора. — А если серьезно, то я рада, кажется, тебе и впрямь понравился мистер Беркли.
— Понравился, — покраснела Агата и даже смутилась.