— А ты вот попробуй, огневик хвастливый, — процедил Глеб, делая шаг вперед. Вокруг него начали виться толстые, шипастые плети. — Мы тебя в миг лозами спеленаем, ты даже пикнуть не успеешь. И твой огонек потухнет, не успев разгореться!
— Ой, мальчики, ну что вы… — испуганно пискнула Лучезара, картинно прижала руки к груди и вжалась в спинку дивана. — Вы меня сейчас пугаете. Зачем же ссориться? Вы же друзья. И вы все такие сильные… Я всегда любила сильных мужчин, которые могут защитить то, что считают своим…
Слова упали точно также, как падают капли бензина на тлеющие угли.
Фраза «защитить то, что считают своим» сработала триггером для молодых людей. Каждый из троих уже мысленно застолбил право на эту фарфоровую куколку. В воздухе отчетливо начало пахнуть жареным.
Ярь начала выходить из друзей. От паркета, повинуясь движениям Рязанцевых, поползли вьющиеся стебли, оплетая ножки стульев и кресел. Пламя в камине, реагируя на ярь Яромира, расширилось и зашипело, начало плеваться снопами искр.
— Огонёк потухнет? — Яромир ухмыльнулся, глядя на братьев. — Да я любые растения вмиг в гербарий превращу.
— Не забывайся, Ярославский, — прогудел насупленный Всеволод. — Может, выйдем во двор? Посмотрим, чей корень толще.
— И чья птичка потухнет под прессом земли! — добавил Глеб, сжимая кулаки.
Дружба, связывавшая их годами, начала трещать по швам под тяжестью раздутой похоти и животного соперничества. Никто не хотел уступать. Никто не хотел показаться слабаком перед белоснежным дьяволом, что уютно устроилась на медвежьей шкуре.
Лучезара смотрела на них. Её губы дрожали, словно она вот-вот расплачется от страха… Или же рассмеётся. Она медленно, наслаждаясь моментом, отпила из бокала.
— Господа, умоляю — не надо крови… — проговорила она бархатным голосом. — Я не хочу быть причиной вашей ссоры.
— А мы и не ссоримся, — буркнул Глеб. — Мы и не собирались ссориться с этим угольком…
С этим угольком?
Слова сработали, тон тоже.
Яромир рыкнул, собирая в ладонях гудящие шары пламени. Всеволод и Глеб синхронно вскинули руки, формируя из дерева массивные щиты.
Они словно готовы были разорвать друг друга на куски прямо здесь, в роскошном зале.
Напряжение в каминном зале накалилось до такой степени, что дышать стало физически тяжело. Дорогие обои с шелковой нитью, казалось, вот-вот начнут тлеть от жара.
Лучезара сидела на диване, поджав под себя идеальные ножки, и «испуганно» наблюдала за тремя молодыми, полными сил аристократами. Их яри полыхали: одна — слепяще-белым, яростным пламенем, две другие — токсично-зеленым и густым древесно-коричневым.