Десятки толстых корней вырвались из-под земли под ногами Яромира. Они двигались со скоростью голодных змей, пытались оплести лодыжки, стянуть руки, пробить Кольчугу Души.
— Да вот хрен вам, ботаники! — расхохотался Яромир, входя в боевой раж.
Он быстро активировал «Огненный танец». Его тело превратилось в размытый, пылающий столб огня. Яромир закружился на месте, распространяя волны концентрированного жара. Шипастые лозы вспыхивали сухим хворостом и превращались в пепел.
Но Глеб и не думал сдаваться. Он вливал в землю всё новые и новые порции живицы. Корни лезли из-под плитки, старались зайти сзади.
В дело снова вступил Всеволод.
— Хватит прыгать, Ярик! Пора бы приземлиться!
Рязанцев сложил ладони. Земля под ногами Яромира внезапно потеряла плотность, превратилась в зыбучую, чавкающую грязь. Она мгновенно засосала ноги «товарища» по самые колени.
Яромир выругался. В попытках выбраться он лишь проваливался глубже.
— А теперь поспи! — крикнул Глеб, формируя копье из переплетенных корней дуба.
Копье, толщиной с телеграфный столб, с угрожающим гулом устремилось в грудь завязшего Яромира.
На балконе второго этажа стояла Лучезара. Она оперлась локтями о резные перила и с лёгкой улыбкой наблюдала за этой восхитительной бойней. Ей нравилось, как легко ломается человеческая психика. Как сотни часов благородного воспитания, этикета и кодексов чести летят в мусорку, стоит лишь чуть-чуть подогреть их древние инстинкты магией очарования.
— Давай же, убейте друг друга, — ласково прошептала она, и её глаза на секунду превратились в два бездонных колодца тьмы. — Пролейте кровь. Разбейте этот жалкий союз.
Внизу Яромир при виде копья понял, что дело пахнет керосином. Хмель обольщения начал стремительно выветриваться, уступая место первобытному инстинкту самосохранения.
«Чёрт побери! Они же меня сейчас реально прибьют!» — промелькнула в его голове отрезвляющая мысль.
Времени на долгие техники не было. Яромир ударил ладонями перед собой, формируя многослойный «Щит Пламени».
Копьё со страшным треском врезалось в огненную преграду.
Огонь и дерево сошлись в смертельном противостоянии. Пламя яростно пожирало древесину, превращая её в уголь, но копье, подпитываемое живицей Глеба, продолжало давить и продавливать щит миллиметр за миллиметром. Жар стоял такой невыносимый, что на пару метров почернела хвалёная английская трава. Яромир стиснул зубы, чувствуя, как из носу течет горячая кровь от лопнувших сосудов.
— Сдавайся, Ярик! Признайся, что тебе конец! — орал Всеволод, усиливая хватку грязевого капкана.