Тестостерон в комнате настолько сгустился, что его можно было рубить топором. Три молодых альфа-самца, распушив хвосты, старались изо всех сил показать себя с лучшей стороны перед красавицей.
— … И тогда я ему сказал: «Слушай, приятель, если ты не уберешь свою телегу с моего места, я из неё клумбу сделаю», — вещал Всеволод, прокручивая массивный перстень на указательном пальце. — Ну, он не поверил. А зря.
Он поднял руку и щелкнул пальцами. Из дубового паркета, с легким хрустом пробив дерево, вырвался толстый, зеленый стебель. Он обвился удавом вокруг ножки журнального столика, раскинул в стороны широкие листья и украсил столик огромным неоново-синим цветком орхидеи.
Всеволод осторожно сорвал шикарный цветок и с галантным поклоном протянул его Лучезаре.
— Для самой прекрасной девушки, которая своим появлением здесь смогла затмить даже красоту природы, — бархатистым голосом произнес он.
Лучезара смущенно улыбнулась, принимая цветок. Её длинные ресницы дрогнули крыльями бабочки.
— Ой, Всеволод… Это так необычно и прекрасно, — проворковала она, поднеся светящийся бутон к лицу. Неоновый свет придал её коже мистический оттенок. — Вы такой… такой… Создавать жизнь из неживого… Это восхищает. Рядом с таким мужчиной чувствуешь себя как за каменной… то есть, нет — за живой, зеленой стеной.
Всеволод тут же расправил плечи и бросил победоносный взгляд на остальных.
Глеб Рязанцев невольно скрипнул зубами. Уступать пальму первенства брату в его планы явно не входило.
— Цветочки на самом деле конечно мило. Для украшения интерьера они самое то, — протянул Глеб, поднимаясь с пуфика. — Но настоящая защита — это когда природа служит тебе броней и оружием.
Он вытянул руку вперед, концентрируя живицу. Воздух вокруг него наполнился запахом свежесорванной травы. Из его ладони стремительно рванули вверх жесткие, покрытые острыми шипами лианы. Они крутанулись в воздухе, а затем сплелись в изящную диадему. Мелкие белые цветочки распустились на шипах и смягчили грозный вид диадемы.
Глеб шагнул к дивану и осторожно опустил диадему на белоснежные волосы Лучезары.
— Корона для прекрасной королевы, — с легкой хрипотцой произнес он, заглядывая ей в глаза. — Мои лозы способны разорвать сталь, Лучезара. И они разорвут любого, кто посмеет причинить вам вред.
Девушка подняла руку, осторожно коснулась колючей короны. На её губах улыбка стала шире.
— Какой невероятный контраст… — она перевела восхищенный взгляд с Глеба на Всеволода и обратно. — Грозная сила, мощь и такая красота. Вы оба такие разные, хоть и близнецы, но… одинаково мужественные. Повезёт же вашим жёнам — ведь вы без раздумий сможете их защитить. Ах, эти ваши невообразимые таланты кружат мне голову… Или это вино так ударило?